Узоры на полотне
Эту часть города застроили ещё до его появления на свет беженцы из Мардью – тоскливого, пустынного мира, мира праведников‑аскетов, передвигавшихся по бескрайним серым равнинам на полуразумных жуках‑скакунах, а большую часть своей жизни, посвящавших молитвам, размышлениям и войнам.
«При таких привычках, странно, что они вообще смогли создать какую‑никакую цивилизацию. – Тонкие губы скривились в улыбке. – Как минимум, когда они смогли найти время на размножение?!»
Не у кого спросить. Силами Эобары Мардью обратился в камень Несколько десятков тысяч аборигенов спаслись в Городе. Буквально за одно столетия они утратили и своих богов, и свой аскетизм, а в конце‑концов и свою историю, превратившись в обычных горожан – в винтики, служащие на благо Мастерской и Полотну.
Но здания остались.
Высоченные, тёмные, с редкими узкими оконцами‑бойницами, они возвышались на пять – шесть этажей вверх, здесь, на северо‑востоке Города. В одном из них располагалась одна из городских школ. В ней вёл уроки странный знакомый Читающего Вероятности – романтичный, глупый художник, любящий задавать неудобные вопросы и считающий, что он ищет Человека.
Если, конечно, он в действительности существует – художник Северен…
Читающий Вероятности огляделся по сторонам и ускорил шаг.
В последние сутки в гулких коридорах Мастерской стало ещё более пусто, чем обычно. Отозванные из других миров Делающие наслаждались жизнью без масок, проводя дни и ночи в кабаках и Домах Удовольствия Города, тем временем, как все Видящие, включая их мастера и учеников‑первогодок, вжимались в мокрые от пота койки, расчищая и растаскивая путь для мальчика.
«Интересно, он вообще обратил внимание, на какие‑то странности в своём путешествии? – улыбнулся Читающий Вероятности. – На практическое отсутствие миров, на безопасность тех, которые попадаются ему на пути? Расстроен ли он этим? Жаждет ли его младенческая душа приключений и подвигов, встреч с неведомым, невиданных красот и сводящих с ума пейзажей старых миров?»
– Вряд ли, – вслух ответил на свой вопрос Читающий Вероятности. – Вряд ли. У него есть девочка из Ключевого Мира, – улыбка исчезла, – и, наверное, ему сейчас плевать на всё.
Да… В этой истории было всё то, за что ган Рохбен презирал Видящих. Освобождали дорогу, а Ключевой Мир из вида упустили.
Девочка из Ключевого Мира… – он дважды нырял в вероятности, в попытках разобраться с тем, что изменилось в будущем, пытаясь понять почему он не видел её раньше. Выводы были неутешительными.
«Ещё одна проверка сегодня вечером, – сказал себе Читающий Вероятности, поднимаясь по вытертым десятками поколениям школьников ступеням, – и я… расскажу гану всё как есть. Прости, девочка».
– И ты прости… – вопреки его воле, губы сами с собой прошептали обращение к той, что уже давным‑давно была мертва.
2. Волна забытых воспоминаний накрыла Читающего Вероятности, когда он зашёл в кабинет директора школы.
Жирный, трясущийся от страха боров – сотня с небольшим килограммов жира, запретных желаний, самодовольства и дурости.
Почти также выглядел Говорящий с Буквами, которому будущего ткача отдали… зачем же кривить душой – продали за бесценок его родители… давным‑давно, в никому ненужной мире, в забытом всеми городе Рангад‑Рэ’мхи, стоящем на холмах Груудхи.
Говорящий с Буквами всерьёз относился к своему делу и делал всё, чтобы вырастить из маленького мальчика придворного счетовода – бил его, морил голодом, оставлял на нежной белой коже метки наказаний – проще говоря, прижигал о тело проштрафившегося ученика ароматические палочки.
Ароматические палочки были и в этом кабинете, и Читающий Вероятности с трудом удерживался от желания схватить одну из них и воткнуть борову в глаз… или в ухо… а ещё лучше в непрестанно работающий язык.
Боров говорил без остановки, и мелькнувшая вместе с воспоминаниями надежда вспомнить своё имя таяла от высоких звуков наполненного ужасом голоса.
…Он давным‑давно собирался изгнать Северена из своей школы, и даже более того, сообщить о нём куда следует, а может и самому разобраться с учителем, чьё поведения так часто было совершенно неподобающим, вызывающим, а порой откровенно дерзким. Однако некие люди в Муниципалитете просили за Северена и даже более того, делали вполне конкретные намёки на то, что произойдёт с ним, директором, если он уберёт странного учителя из своей школы…
Читающий Вероятности улыбнулся, а затем с трудом удержался от смеха, почувствовав, как воздух кабинета наполнился запахом мочи.
Директор был готов попрощаться с жизнью. Нелюбимый им учитель вызвал гнев Мастерской, гнев одного из Мастеров. Испугавшись своего начальства, он позабыл – кому на самом деле, принадлежит весь Город, кому, на самом деле, принадлежит он сам.
Почему‑то слова о доброжелателях Северена неприятно укололи Читающего Вероятности.
«А что ты хотел? Он задаёт вопросы, за которые обычно лишают жизни. Если бы его не защищал кто‑то – какой‑нибудь чиновник, достаточно смелый, чтобы пойти на такое, Северен давным‑давно перестал бы существовать. Какое ему дело, в конце концов!»
Он пришёл сюда, чтобы проверить безумную мысль, мелькнувшую в его голове. Так же как до этого он посетил городскую библиотеку и даже Зал Записи Новых Имён.
Разумеется, и там и там он нашёл упоминания о Северене.
Художник существовал. Не был иллюзией, выдумкой, химерой больного мозга.
Читающий Вероятности поджал губы – последняя проверка. Самая последняя.
– Молчать, – лениво прикрикнул он на борова. Тот трясся, как желе. «Интересно всё же, как будет пахнуть желе, в которое воткнули ароматическую палочку?». – Ты всё делаешь правильно. Северен – неприкасаемый. Он – лучшее, что есть в этой школе. Ему можно всё. Понял? – злая улыбка появилась на лице Читающего Вероятности. – ВСЁ. Даже если он захочет забрать твоих жён, у тебя же есть жёны? ты лично отведёшь их к нему. А если он захочет…. «воткнуть тебе в глаз ароматическую палочку…» … неважно…
Взгляд сам с собой опустился на правый рукав мантии, туда, где, при желании, можно было представить тонкую кисть, испещрённую десятками маленьких шрамов от ожогов.
«Последняя проверка».
– Незаметно проведи меня к его кабинету! – велел Читающий Вероятности.
Желе принялось выкарабкиваться из своего кресла. Запах мочи усилился.
В школьных коридорах – скорее больше похожих на чуть облагороженные пещеры – вновь привет от забытых жителей мира Мардью, было пусто и сумрачно.«Иногда с тоской вспоминаешь те миры, в которых магия слаба, – подумал Читающий Вероятности, напрягая глаза в полумраке. – В конце концов, электричество – великое изобретение, к сожалению, совершенно не совместимое с магией и энергией Междумирья».
