Узоры на полотне

– Откуда об этом стало известно?

– У меня есть талантливый ученик. Он видит не только Бездну. Точнее, он может заглянуть в Бездну, чуть глубже, чем даже я. Он увидел, что нить мальчика сплелась с её нитью.

Некоторое время они оба молчали. Затем вновь заговорила А̀ни:

– Ты понимаешь? Мальчик, обладающий силой, чтобы завершить Полотно. Ключевой мир, без гибели которого Полотно не сможет сложиться правильно. Даже если твои видения не показали её как существенную помеху Полотно, простая логика говорит о том, что это совершенно не нужная нам встреча.

Читающий Вероятности кивнул, с трудом сдерживая дрожь.

«Когда‑то и у меня произошла «совершенно не нужная» встреча. Бедный мальчик!»

– А если копнуть чуть глубже… – с каким‑то нездоровым жаром продолжала А̀ни. – Мы не отказываем в наличии зачатков разумности Междумирью, тогда почему же не предположить наличие грубого, примитивного рассудка у самих миров?

– Ты думаешь, случайно встреченная девочка таит в себе нечто большее? – криво усмехнулся ткач. Его взгляд на мгновение остановился на лице Мастера Видящих:

«Всё‑таки насколько они похожи, – мелькнула горькая мысль. – Практически одинаковый овал лица, форма губ. Только нос чуть другой и глаза, да, разумеется, глаза абсолютно не те. Не фиолетовые – серые. Возможно именно поэтому он так долго любил А̀ни, что было редкостью среди живущих столетиями ткачей. Любил, не зная, что любит в ней лишь тень ещё не встреченной женщины…»

– Я боюсь этого, – А̀ни, казалось, ничего не заметила. – Ключевой мир должен был погибнуть ещё тысячу лет назад, тем не менее он здесь, практически в самом центре полотна и держит его, как гвоздь! Вспомни сколько мы затратили усилий на то, чтобы хоть как‑то «раскачать» его и то, мне кажется, если бы он сам медленно не катился к своей окончательной гибели, ничего у нас не получилось.

– Но Основатель знал, что ключевой мир погибнет.

– Основатель… – вздохнула А̀ни. – Ты, ган, другие старики превращаете его чуть ли не в божество. Это был всего лишь сумасшедший маг, который смог увидеть узор полотна и смог осознать – пункт за пунктом, год за годом, как нам создать этот узор. Да, ни я, ни ты, ни ган, мы не способны даже окинуть всё полотно взглядом и сохранить рассудок… но говорить о том, что всё учтено Основателем много веком назад…, – Наблюдающая за Полотном раздражённо стукнула кулачком по спинке скамьи, – глупо и опасно. Не он, а мы – завершим Полотно, на счастье или на горе Междумирью. Если будем внимательны ко всем мелочам. Мальчик должен быть один – и по мнению Основателя, и по твоему мнению. А это значит, что девочка…

Читающий Вероятности вопросительно поднял брови, хотя прекрасно знал, что собирается сказать А̀ни.

– … Должна умереть, – недрогнувшим голосом договорила А̀ни.

 

Глава 2 Миры, миры, миры

 

1. Время субъективно.

Неполные сутки пути (в какой‑то момент Леонид понял, что начинает «на глазок» чувствовать прошедшее количество часов), прошедшие после встречи с Эсте, с какой‑то точки зрения растянулись на целую вечность.

С другой – заняли не больше несколько часов.

Они разговаривали практически без передышки и Хальм, то ли нарочно, то ли случайно (в это Леонид не верил) всячески способствовал им.

Девушка продолжала опасаться его, но с каждым часом её страх всё ослабевал.

С двух сторон от дороги Междумирья продолжал тянуться стеной холодный и неприветливый октябрьский лес, однако перегоны с каждым новым миром продолжали становиться всё больше, а встреченные на пути измерения проскальзывали быстро и незаметно – ничего не оставляя в памяти.

Путешественники продолжали двигаться в сторону Эобары.

Следуя терминологии Йоны, они уже практически покинули зону «Ядра» и готовились въехать на рыхлые и пустынные просторы «Мантии» – той части пространства Междумирья, где проводили остатки своих жизней обречённые на смерть миры.

Наверное, там будет зима, – вновь подумал Леонид. – Снег, пустое вымерзшее небо, лёд под колёсами…

В одном из фрагментов миров – совершенно ничем не запоминающимся и выглядящим совершенно по земному, они сделали кратковременную остановку.

Леонид хотел, чтобы Эсте попробовала поймать нить.

Спустя несколько часов бесполезных усилий они сдались.

Либо на это требовалось гораздо больше времени… или же помощь Человека‑без‑лица, либо же, что казалось Леониду наиболее вероятным, Эсте ни в малейшей степени не обладала даром ткача.

Косвенно об этом говорила её нить, увиденная Леонидом во время его «падения» в Бездну – её бледный, еле заметный цвет, но он, разумеется, не стал об этом сообщать девушке.

Эсте, уже несколько минут, сидевшая с закрытыми глазами, внезапно рассмеялась – зло и саркастически.

Леонид вопросительно посмотрел на неё. Девушка открыла глаза:

– Просто подумала – вот бы Акула, помнишь, я рассказала тебе о нём, увидел бы и узнал всё это. – Она покачала головой, на её глазах выступили слёзы: – Ты даже представить себе не можешь, как они хотели найти хоть что‑то о других мирах. Очевидно – собирались свалить из нашего мира куда подальше. А теперь выясняется, что все великие маги прошлого, все мироходцы – герои Старой Страны, – просто‑напросто топтались за порогом нашего мира – во дворе, ни разу даже и не выглянув на улицу.

На секунду девушка задумалась и лихорадочно облизала губы:

– Насколько я помню, в справочнике, который мне попался в руки в библиотеке, было указано всего восемь или десять миров, известных мироходцев. А я за сегодняшнее утро успела увидеть, наверное, в два раза больше!

– Ты в порядке? – аккуратно уточнил Леонид, подходя ближе.

Девушка вытерла глаза:

– Извини. Просто… – она вздохнула, – очень тяжело понимать, что твой родной мир – какая‑то глупость и что всё, что в нём было – глупо и бессмысленно до невозможности. Глупый, жестокий, бессмысленный мёртвый мир, – рука девушки зашарила по шее, пальцы сжались, будто бы ухватившись за что‑то невидимое, висящее там.

Больше всего на свете Леониду хотелось сделать шаг вперёд и обнять Эсте, но он не стал этого делать.

– Мой мир совершенно не лучше твоего, – заговорил Леонид мягким, успокаивающим тоном. – У нас на Земле тоже существует нечто похожее на ваше Алое Пламя, если я конечно правильно понял твой рассказ. И уже семьдесят лет все в моем мире живут на пороховой бочке, ожидая, что вот‑вот всё рухнет в тартарары. А по поводу глупостей и жесткостей… – он пожал плечами. – Думаю все миры примерно одинаковые.

– Но ты сам сказал, что почувствовал, что мой мир умирает.