Узы крови

– Я вас внимательно слушаю.

– Я хочу предложить вам выкупить ваш собственный вексель.

– Мой вексель? – удивился я.

– Все верно, – кивнул ростовщик и выложил на столешницу свиток. – Прошу…

Я развернул его и быстро просмотрел документ с моей подписью. А также на всякий случай просканировал магические чернила. Все верно. Это тот самый вексель, который я выдал господину Молле на пять с половиной сотен серебряных крон в качестве оплаты за покупку особняка.

Хм… Вероятно, господин Молле решил избавиться от векселя, продав его ростовщику. В принципе я его понимаю. Ближайший филиал банка Краонов, где хранятся мои сбережения, находится в Сардане. И до него еще нужно добраться. И если учесть, что на дорогах сейчас неспокойно, Молле предпочел продать вексель ростовщику, который сидит под боком. Любопытно, за сколько он его продал?

– И сколько вы за него хотите? – спросил я, возвращая свиток.

– Ну как же? – вполне искренне удивился Эрик Жюдор. – В векселе все указано. Пятьсот пятьдесят серебряных крон.

Я медленно встал с кресла и подошел к окну. На заднем дворе особняка я увидел сидящих на скамье и о чем‑то беседующих Жака и Тео Венсана.

Последний, как я и обещал, месяц назад встал на ноги и уже потихоньку начал ходить, опираясь на массивную трость. Я помню счастливые взгляды Венсана и его жены, бросаемые на меня, когда он впервые поднялся с постели. В тот день я понял, что в моей жизни появились еще двое преданных мне людей.

После знакомства Жак и лейтенант очень быстро нашли общий язык. Оказалось, что много лет назад они даже участвовали в одном сражении против северян, правда, Жак служил в пехоте, а Венсан – в кавалерии. Сейчас эти двое, перебрасываясь короткими фразами, следили за тренирующимися парнями. Стоит ли упоминать, что с появлением еще одного ветерана тренировки стали более интенсивными?

На моих губах мелькнула мгновенная улыбка, которую я тут же спрятал под маску безразличия.

Обернувшись, я снова сел за стол и произнес:

– Я дам вам за этот вексель три сотни серебряных крон.

После того, как фон Гольц продал наши трофеи мэтру Жакобу, у меня появились наличные. В нижнем ящике моего стола сейчас лежало четыре кошеля по две сотни крон в каждом.

Информация о том, что мы вернулись с трофеями все‑таки, просочилась в народ. Так что нам пришлось продать все официальному представителю «Янтарной гильдии», дабы не прослыть контрабандистами.

Должен признаться, когда фон Гольц принес мою долю от продажи когтей теневого волка и трех практически пустых крудов, я был впечатлен. А ведь мэтр Жакоб вряд ли дал нам справедливую цену.

Но даже так мои соратники были счастливы. Их доля составила две с лишним сотни крон на брата – это большие деньги.

М‑да… Боюсь даже представить, сколько может стоить моя «коллекция» трофеев.

Кстати, уже лейтенант фон Гольц во главе преданных Тассену бойцов из крепостного гарнизона, а также фон Брунон и Видаль отправились в поход. Они не отказались от идеи вернуться к озеру, чтобы забрать припрятанную нами в овраге тушу теневого волка. Вернее то, что от нее может остаться.

Думаю, со дня на день они уже должны вернуться. И если им удастся привезти трофеи, моя доля там тоже есть.

– Но позвольте, шевалье! – возмутился ростовщик. – В векселе черным по белому указана конкретная сумма!

– Не спорю, – ответил я. – Но также в нем четко указан срок и место платежа. Полную сумму вы можете востребовать только спустя год с момента составления векселя и только в одном из филиалов банка Краонов.

И он об этом прекрасно знает. Думаю, просто прощупывает почву. Хочет понять, с кем имеет дело. Понимаю…

Теперь, кстати, ясно, почему Молле легко согласился на мои условия при подписании договора купли‑продажи. Видимо, он изначально не собирался ждать целый год, да еще и ехать куда‑то. Он рассчитывал сразу, пусть и значительно дешевле, продать этот вексель тому же Эрику Жюдору или какому‑нибудь другому ростовщику.

Жюдор замолчал, сверля меня задумчивым взглядом. А потом произнес уже нормальным голосом:

– Триста – очень мало.

– Может быть, – пожал плечами я.

– Триста – это почти половина от указанной суммы. Готов снизить до пятисот.

Я склонил голову набок.

– Триста пятьдесят.

Ростовщик покачал головой.

– Мало. Четыреста восемьдесят.

– Война, – напомнил я. – На дорогах бардак. Кроме того, в городах и их окрестностях рыскают банды рекрутеров.

– Ну, какой из меня рекрут, – усмехнулся Жюдор. – Кому я нужен?

– Не забреют в солдаты, так ограбят, – пожал плечами я. – Мало ли, что может произойти в это неспокойное время. Триста семьдесят.

– Давайте округлим до четырех сотен, – предложил Жюдор. – И останемся в хороших отношениях.

Я, задумавшись, помял подбородок, а потом кивнул:

– Согласен. Жду вас завтра в это же время вместе со стряпчим.

Не знаю, сколько заработал на этом деле Жюдор, но лично я этой сделкой возвращаю себе полторы сотни. В итоге, особняк мне обойдется в четыреста серебряных крон.

Кстати, а что если…

Пожимая руку довольному собой Эрику Жюдору, я на мгновение задержал его ладонь в своей.

– Господин Жюдор, насколько я понимаю, у вас имеются и другие векселя?

– Разумеется, – тут же навострив уши, ответил он. – И немало. Вас интересует что‑то конкретное?

– Да, – кивнул я. – Мне бы хотелось приобрести векселя торговых домов «Гилберт» и «Легран и сыновья», а также векселя графов де Грамонов. И еще… Графа де Марбо. Но последние не обязательно.

Когда я увидел широкую многообещающую улыбку ростовщика, я понял, что скоро мне понадобится очень много наличных.

 

Глава 2

 

Эрик Жюдор вернулся на следующий день в указанное время в компании стряпчего. После того, как мы подписали договор, я передал ростовщику два пухлых кошеля, а он мне – вексель, который был тут же был мной уничтожен на глазах стряпчего.

После того, как юрист покинул мой кабинет, Жюдор выложил на стол несколько десятков свитков.