Василиса. Кто ты?
И он ушёл в чёрный переход, на прощанье, подняв ладонь вверх.
– Ну? Что там с табуретом? – пошла я в наступление, – Ты же понимаешь, что это важнее, чем долбанное зеркало?
Родька вжал голову в плечи и бочком стал отступать к двери:
– Я уже кое‑что поправил, можно замедлить процесс. Идёмте, попробуем?
Я нахмурилась. Снова нет уверенности что ли? Что значит «попробуем»?
Но Ваня резво поспешил за ним, ничуть не сомневаясь в успехе.
– А вдруг мы сделаем ещё хуже? – закричала я им вслед, но тоже ринулась за Родькой. Не оставлять же Ваню с этим извергом и табуретом наедине?! Мало ли, что там ещё может случиться!
Табурет теперь красовался в центре ретрансляторской. Я хмыкнула.
– Ты с него воспоминания снимал что ли?
Родька надулся и вынес табурет из круга.
– Если бы ты хоть что‑то понимала в техно‑магии, я бы тебе объяснил. Просто поверь на слово, замедлить обращение времени мне удалось, но буду работать дальше. По крайней мере, у Ивана появится шанс пожить подольше…
Я от злости даже замахнулась на него. Видали?! Нам его теперь ещё и благодарить надо?! Упырь в белом халате!
Но Ваня оттащил меня в сторону, прерывая брыкания.
– Тихо, птичка моя. Он ни в чём не виноват, я же сам сел на табурет! Сейчас затормозим процесс, а дальше будет видно.
Меня, конечно, его слова никак не успокоили. Но пришлось смиренно замолчать. Я заприметила в углу какое‑то новое уютное кресло и плюхнулась в него, ожидая, пока Родион колдует над Ваней и табуретом.
– Только никуда не плюхайся! – буркнул, не глядя на меня Родька, – Здесь кругом приборы! Сломаешь что‑нибудь!
Я кивнула, молча, и продолжила сидеть, обхватив колени руками. Ну не стоять же, в самом деле.
Наладив табурет, Родька усадил Ивана и повернулся ко мне. И тут же его сосредоточенное выражение лица сменилось на иронично‑насмешливое.
– Удобно? – спросил он, как‑то слишком приторно улыбаясь. Я нахмурилась, оглядывая себя и кресло. Вроде не свечусь с чего бы такой тон?
– Ну да, – протянула с опаской.
Родька сделал шаг в сторону, сложив руки на груди и улыбаясь. И тут я увидела Ванин взгляд. Глаза вылезли из орбит, челюсть отвисла, задвигалась, словно рыба без воды.
Родька обернулся к нему и подмигнул.
– Хороша, да?
Мне совсем не понравилась их реакция, поэтому я поспешила встать, ещё раз оглядев себя. Вроде бы всё на месте. Или?
– Что с креслом не так? – и хитро прищурившись, пошла потихоньку на Родиона.
Как только я покинула кресло, мужики опустили глаза в пол и замолчали. Первым отмер Ваня.
– Родь, это что за шутки?
– Никакие не шутки! Прибор сделан по заказу Шамана! Определяет суть вещей…
Я остановилась на полдороги и нахмурилась:
– Что он делает?
– Определяет истинную сущность того, что лежит на нём…, – Родька заметил мой манёвр и начал отступать к двери.
– Что с моей сущностью было не так? – настороженно спросила я, снова делая к нему шаг.
– Ничего, всё хорошо, – промямлил Родька. Глазки его забегали, руки затряслись.
Ваня поёрзал на табурете и кашлянул в кулак.
– Мне долго ещё тут сидеть?
– Я его пока не включал, – отозвался Родька, переводя взгляд с меня на Ваню.
– Ну, так включи!
Что‑то в голосе моего портальщика меня напрягло. Я повернулась и пошла к нему, внимательно вглядываясь в его глаза.
– Ваня, ты же мне скажешь, что видел?
Он пожевал губу, скосился на Родиона и выдохнул:
– Тебя, безо всего…
– Безо… Чего?! – до меня стало доходить. Потом вспомнила, для кого был сделан сей девайс, и меня понесло.
– Убью! Обоих! – и кинулась с кулаками на техно‑гения.
Ваня вскочил с табурета, пытаясь меня перехватить, Родька распахнул дверь и с криками «Помогите!» понёсся по коридору. Я за ним. Ваня за мной.
Спасло дурака явление Сёвы.
– Это что здесь такое происходит?! – зычным басом проревел Всеволод Воеводьевич, ловя в захват техно‑ гения и загораживая его своей широкой спиной.
Я успела лишь подлететь к ним, как была схвачена Ваней.
– Всё, Вась, успокойся! У него не было цели тебя разглядывать!
– Да? А какая была цель создавать кресло, раздевающее женщин?!
– Это не моя идея! – пропищал Родька, высовывая свою лохматую физиономию из‑за плеча директора, – Все вопросы к Шаману!
– О, да! Очень удобно прятаться за чужими спинами! Трус! – я продолжала махать руками и вырываться, – Иди сюда, я покажу тебе, как нужно обращаться с женщинами!
Не знаю, чем закончилась бы наша драка, если бы из темноты коридора не послышались шаги.
– Что за шум, а драки нет? – иронично‑насмешливый тон привёл меня в полное бешенство.
Ваня, заметив Шамана, закатил глаза и просто отпустил меня.
– А…, делайте, что хотите! Меня Костя вызывает, – и скрылся в своём сиреневом переходе.
Как только почувствовала свободу, я свела руки вместе, пробормотала «файербол» и усмехнулась.
– А теперь, друзья мои, постарайтесь внятно объяснить, кому и зачем понадобилось творить непристойный предмет мебели?! – со злостью и негодованием, подбоченившись, я стояла и подбрасывала боевой шар на ладони.
Сёва, Дима и Родька оторопело глядели на меня, не зная, то ли бояться, то ли улыбаться. Наверное, в их глазах происходило что‑то забавное. Они явно еле сдерживались, чтобы не засмеяться. Первым пришёл в себя директор.
– Василиса! Прекрати играться с оружием! Погаси файербол! Немедленно! – с улыбкой, но сдвинув брови, приказал он и ткнул в шар пальцем, – Использование боевого оружия в стенах ЛюПарНаса строжайше запрещено!
– Всеволод Воеводьевич, – ехидно поинтересовалась я, – а создание приборов явно не для работы разрешено?
Шаман возмутился, отодвигая Сёву в сторону:
– Ты судишь о том, чего не знаешь! И вообще, не твоё дело, зачем Родион создал кресло. Прекрати истерить, это тебя совершенно не касается!
