Василиса. Кто ты?

– Итак, что у нас тут? А! Вон та, на последнем этаже?

Ваня скривился:

– Ну, так не честно! Могла бы догадаться без чудо‑техники. Смотри! На стекле алюминиевая фольга налеплена, видишь?

– И что? Фольга, как фольга!

– Зачем? Во дворе солнца нет, что бы от него затемнять окна. В каком случае ещё фольгу могут обычные люди навешивать?

– М? Типа защиты? От чего?

– Да, с физикой у тебя плохо, явно, – Ваня обнял меня за плечи, – от радиоволн. Кто‑то очень боится облучений, или ещё чего похуже. Странные хозяева, не правда ли? Пойдём, познакомимся с ними поближе.

Подъезд вызывал двоякое ощущение. С одной стороны, знакомое чувство неясного беспокойства, но с другой было легко и приятно находиться тут. Словно я попала в родной дом. На мгновение показалось, что пахнет пирогами.

– Здесь домовой, что ли, живёт? – спросила, внимательно оглядывая стены лестничного пролёта.

– Думаю, да, – кивнул Ваня, – дом старый, заряженный. Чувствуешь, как уютно?

Уютно. Совсем не хочется уходить отсюда. Но, пока мы поднимались на третий этаж, ощущения сменились. Почти резко, словно шок, словно мы пересекли невидимую границу. По плечам пробежал холодок. Я поёжилась и обхватила себя за плечи:

– Ого! Теперь понимаю! Здесь, и правда, что‑то происходит. Просто знобит!

Звонок оказался вырван с корнем. Из стены торчали оголённые провода. Я пожала плечами. Ну что ж, раз нельзя позвонить, значит можно войти. Подняла ладонь и уже собралась произнести сакральную фразу «открыто», но Ваня только покачал головой и просто потянул за ручку двери:

– Тут всё просто. К чему запирать, если даже на этаж никто не заходит – боятся. Люди чувствуют чёрную энергетику.

Дверь низко задребезжала и крякнула, открываясь.

Я не очень люблю ходить по гостям, потому что сильно ощущаю запахи, иногда в квартирах стоит своеобразный аромат. Жильцы не чувствуют, принюхались. Но мне это всегда доставляло дискомфорт. И ведь не скажешь ничего. Неудобно.

Но то, чем пахнуло на меня из этой квартиры, повергло в шок мою тонкую обонятельную систему. Даже Ваня отшатнулся.

– Там что, труп? – спросила я, зажимая нос ладонью. На мой возглас из тёмного коридора послышались шаркающие шаги.

Волосы зашевелились от страха. Но я себя одёрнула. Магу ли бояться нечисти?

– Кого там черти несут? – заскрежетал старческий голос без явной половой принадлежности.

Ваня кашлянул, прочищая горло, и ответил:

– Мы из ЛюПарНаса. Вы нам звонили сегодня.

В тусклом свете коридорной лампочки показалась всклокоченная голова.

– А‑а, да… экстрасенсы. Проходите. Можете не разуваться.

Я опустила взгляд вниз и оценила состояние пола. Думаю, что данное разрешение было излишним. Вряд ли кому‑то придёт в голову снимать обувь здесь. У меня даже прилипла подошва к полу.

– Как к Вам можно обращаться? – Ваня решил проявить вежливость, хотя я не видела в этом особой нужды.

Спина хозяина, или хозяйки, уже скрылась в полутьме квартиры.

– Ну что? – не дождавшись ответа, Ваня оглянулся на меня, – С чего начнём?

– Я бы начала с хозяина. Одиозная личность, честно говоря.

– Думаешь, это мужчина? – с сомнением покачал он головой и заглянул в ближайшую комнату.

– Понятия не имею. Но выслушать его необходимо, в любом случае. Наверняка же есть своё видение этой истории, – и пошла вперёд, оглядывая все помещения, попадающиеся на пути.

В квартире оказалось пять комнат. Две маленькие и узкие, словно пенал, одна квадратная, просторная, в неё выходили двери ещё двух. До них мы не дошли, так как хозяин сидел в центре этой проходной комнаты в кресле‑качалке и буравил нас недобрым взглядом.

От неожиданности я ойкнула и ухватилась за косяк двери.

– Здрасти, – пролепетала и скосилась на Ивана.

– Я Иван, это – Василиса. Как к Вам можно обращаться? – Ваня повторил свой вопрос с приторной улыбкой.

Колкий взгляд сменился прищуром и кривой ухмылкой, обнажившей ряд коричневых кривых зубов.

– Ну, если вы экстрасенсы, скажите сами, как меня зовут?

Я покачала головой:

– Мы не экстрасенсы…

Ваня дёрнул меня за руку.

– Не совсем экстрасенсы. Мы специалисты по непознанным явлениям.

– А это разве не одно и тоже? – хозяин закачался в кресле, прикуривая трубку.

В воздухе запахло терпким табаком. Но я вздохнула облегчённо. Уж лучше пусть так, чем невозможная вонь немытого тела и гниющей одежды. Хотя то, что было надето на нём, одеждой назвать сложно.

– Меня зовут Борис Николаевич, – проскрипел хозяин, – я так понимаю, вы ждёте рассказа о том, что здесь происходит, так?

Я закивала, а Ваня покачал головой:

– Так. Вы простите нас, но можно мы присядем?

Хозяин удивлённо вскинул бровь и оглядел почти пустую комнату. Стульев нигде не было.

– С удовольствием предложил бы вам это, но, увы. Если только на пол.

Я посмотрела на Ивана и удивлённо кивнула. Неужели он будет колдовать при человеке? Ведь это строжайше запрещено!

Но Ваня только подмигнул мне и сотворил невидимые стулья.

– Мы можем и так посидеть, – он улыбнулся, пододвигая мне один, – если Вас это не смутит.

Хозяин оценил наши задницы, повисшие в воздухе, и хмыкнул:

– Знаете, молодые люди, меня уже давно ничем не удивишь. Вы же не просто так сюда пришли, должны понимать, что в этой квартире творится нечто необъяснимое с точки зрения человеческого бытия.

– Да, именно! – улыбнулся Ваня, ёрзая на невидимом стуле, – Поэтому мы очень хотим услышать Вашу версию происходящего. Расскажите, пожалуйста!

– А нечего рассказывать, – вздохнул Борис Николаевич и выпустил струю дыма, – подойдите вон к тому зеркалу, сами всё поймёте.

Он ткнул своей трубкой куда‑то за наши спины. Я оглянулась и присвистнула: там, в углу, стояло огромное зеркало от пола до потолка, овальное, в витиеватой раме и на изящных ножках. Боюсь даже предположить его ценность.

– Какая красота! – восхитился Ваня совершенно искренне, – Это антиквариат, я так понимаю?