Ведьмина любовь, или В гостях у бабушки

Да, а ещё главное – говорить это себе почаще, и рано или поздно сама поверишь, и тогда обязательно станет легче. Ох, если бы… Не знаю, разве может вообще стать легче после такого? Это же не сумочку потерять, а близкого человека. Того, кого знаешь и любишь всю жизнь. Того, без кого и жизни‑то не представляешь… Кому до сих пор тянет позвонить, а невозможность этого вызывает физическую боль где‑то там внутри, между лёгкими…

– А вот и чай! – весело сообщила мама, возвращаясь в комнату, а увидев моё состояние, всполошилась. – Что случилось?! Ты плачешь? Любаш…

Я смахнула слезы и судорожно вздохнула, с усилием отводя взгляд от отцовской фотографии, но мама заметила и всё поняла:

– Ты опять?! – с явным раздражением она всплеснула руками. Ну да, это для меня он отец, а для неё лишь бывший муж, с которым они плохо расстались…

– Может, не стоило нам торопиться? Возможно, надо было подождать… Ведь всего полгода прошло. Траур же не закончился, – промямлила нерешительно.

– Глупости! – перебила родительница. – Это всё предрассудки. В любом случае, мы и не собираемся праздновать на широкую ногу. Роспись, венчание и пикник с самыми близкими. Это и свадьбой‑то не назовешь! Мы ведь много раз всё обсуждали! Либо так, либо твой Максим уедет в командировку один, без тебя. А вернётся только через год. Ты уверена, что ваша любовь выдержит испытание расстоянием?! Он‑то у нас парень представительный, окрутит какая‑нибудь ушлая девица, а ты потом будешь локти кусать. В твои двадцать пять не стоит женихами разбрасываться.

Да всё я понимаю! И возраст, и заграничная командировка, куда можно только с женой или одному, но всё равно как‑то не по себе, если честно. Хоть и понимаю, что папа за меня только порадовался бы.

Однако это понимание не снимало тяжесть с души. Было странное чувство, словно из меня всё светлое вдруг взяли и вытащили, оставив внутри лишь грусть, печаль и тоску. Ох, надо это исправлять.

Сделав глоток успокоительного чая, я заставила себя улыбнуться и повернулась к зеркалу, чтобы поправить макияж, но застыла в ужасе. Там, в отражении, прямо у меня за спиной, стояла страшная старуха в чёрном и мерзко ухмылялась.

– Мама… – прошептала побелевшими губами, не в силах отвести глаз от видения.

– Ну что "мама"?! Мама плохого не посоветует! Вот увидишь, всё будет хорошо…

Кажется, она ещё что‑то говорила, только я уже не слышала, время словно замерло, как, впрочем, и моё сердце. В глазах помутилось, мир сузился до одного зеркала, где со спины медленно приближалась жуткая старая женщина, которая протягивала свои скрюченные руки к моей шее и издевательски беззвучно хохотала. Я же была не в силах пошевелиться или что‑то сказать, могла лишь смотреть, осознавая, что когда она до меня дойдёт, меня сразу не станет…

 

Глава 1

 

Как же успокаивающе трещат дрова в печи! Тепло и уют деревенского дома ни с чем ни спутать. Словно в детство попала. А ещё этот одуряющий запах земляники… Какой чудесный сон.

Стоп! У меня же сегодня свадьба! Я резко села и открыла глаза. Потом закрыла и снова открыла, одновременно с силой ущипнув себя за руку.

– Какого чёрта здесь происходит?! – взвыла, вскакивая на ноги и озираясь по сторонам.

Этого просто не может быть! Где я? Как здесь оказалась??? Ветхие деревянные стены, русская печь, лавки у стен и подле стола… За которым сидит бабушка – Божий одуванчик в белом вышитом васильками платке и с интересом смотрит на меня. Я ещё сплю?

– Хе‑хе, не поминала бы ты нечистых, внученька, а то они ребята ушлые, могут и услышать. Не готова ты пока к подобным встречам, – закашлявшись добродушно посоветовала пожилая женщина, а после, указав на место напротив себя, любезно пригласила: – Присядь, в ногах правды нет. Я как раз и чаек с земляничным листом заварила. Опробуй, не побрезгуй. Уважь старушку.

Будто зачарованная, я медленно проследовала на указанное место и села. В душе был настоящий раздрай, голова раскалывалась от мучивших меня вопросов, но вместо того, чтобы потребовать на них ответы и начать хоть что‑то понимать, я молча потянулась к глиняной кружке и, поднеся её к губам, с блаженством вдохнула земляничный аромат. А вкус!!! Насыщенный, терпкий с ромашкой, мятой и чём‑то ещё незнакомым, но очень‑очень вкусным. Ммм, разве во сне можно так чётко чувствовать вкус и запах?!

Снова тайком себя ущипнула, в этот раз за ногу. Ай, больно! Какой странный сон, и самое поразительное, что в этом сне я до сих пор нахожусь в том самом моём свадебном платье, фате… И даже идиотская брошь до сих пор прикреплена к лифу.

Допив чай, вежливо поблагодарила и, посчитав, что уважила старушку достаточно, жалобно спросила:

– Где я? Как? Это ведь сон?

Бабушка тихо рассмеялась:

– Может сон, а может и нет. Кто знает? – загадочно улыбнулась почти беззубым ртом она. – Не те вопросы задаешь, внучка.

Я непонимающе заморгала, совсем не разделяя её веселья, и осторожно уточнила:

– А какие надо?

– Подумай, – строго посоветовала она, становясь необычайно серьёзной.

Закатив глаза, послушно принялась вспоминать какие ещё бывают вопросы. Прямо не сон, а шарада какая‑то. И это даже было бы забавным, если бы не свадьба на носу. Интересно, где мама? Почему до сих пор меня не будит? Точно…

– Почему? – брякнула наугад, поддерживая игру женщины. А что? Мне не жалко.

Во взгляде старушки проскользнуло явное одобрение:

– Молодец, – похвалила она. – Можешь ведь думать. Это хорошо. Даже очень. Значит поладим.

– Зачем? – не поняла я и нахмурившись пояснила: – Зачем нам ладить?

– Ну как же, должна ведь я тебя подготовить, прежде чем свою силу передать! Обучить, опытом поделиться…

Я недоверчиво фыркнула, окинув старушку насмешливым взглядом. Нашлась, блин, учительница!

– Спасибо, не надо! Честное слово, обойдусь. Вы бы лучше мне проснуться помогли, бабушка! А силу, опыт можете себе оставить или кому другому передать! – выпалила, поднимаясь с лавки.

Наверное, она обиделась. Иначе, как объяснить резкую перемену в её облике? Почему глаза из голубых, стали вдруг чёрными, нос вытянулся, загибаясь кончиком к верхней губе, которая хищно ощерилась, обнажая оставшиеся от былой роскоши четыре пожелтевших зуба?

– Ссссядь! – зашипела она на меня с явной угрозой. От неожиданности я послушалась. Старушка будто того и ждала, слишком быстро для своего возраста она молниеносно потянулась ко мне и, схватив за руку, прошептала: – Шарахешшшш.

Я испуганно округлила глаза:

– А?