Велесова книга
Черные птицы отчетливо выделялись на фоне ясного голубого неба. Они летели в том же направлении, что и поезд, но всё больше и больше отставали. Глядя на них, Иван будто услышал их крики, жалобы на то, что они не поспевают за людьми. В купе стало прохладнее и появился лимонный запах. Его пускали по поезду за два часа до прибытия, чтобы пассажиры оживились.
Старик медленно поднялся и потянулся двумя руками вглубь верхней полки. Тяжело выдохнул и достал черную лакированную трость, суженную книзу. Металлическая ручка с изображением какого‑то животного поблескивала в дневном освещении. Ваня зевнул и лёг на кушетку, чтобы не мешать мужчине собираться. Андрей Анатольевич облокотил трость на дверь и нажал кнопку спрятать стул. В купе появилось значительно больше свободного места.
– Я выйгкхк… – выровнялся старик и замолчал, выпучив глаза.
– Выйдете? – переспросил Ваня, – да, конечно.
Мужчина схватился за сердце и вдавил ладонь в грудь. Он открыл рот, пытаясь что‑то сказать, но оттуда выходил только сдавленный хрип.
– Вам плохо? – вскочил Иван и схватил Андрея Анатольевича за плечи, – Присядьте, – попытался посадить старика на свою кушетку, но тот замер словно каменная статуя.
Ваня распахнул дверь и крикнул «Помогите! Врача!». Никто не отозвался. Бежать в голову поезда? Нет же! Монитор в купе. Через него можно запросить помощь. Ваня нажал восклицательный знак в углу экрана «Экстренная связь с проводником».
Гудок. Второй. Третий.
«Давайте быстрее, мать его!» – Иван покосился на старика. Его лицо перекосилось, а тело словно закостенело от сильной боли.
– Чем могу помочь?
«На кой ляд были гудки если отвечает робот?» – злился Ваня.
– Мужчине плохо! Сердце! Скорее!
– Проводник и врач вышли из головы поезда.
«А мы почти в хвосте» – панически осознал Ваня. Андрей Анатольевич кряхтел всё больше. Изо рта мужчины вырывалась наружу какая‑то желтоватая пена. Цвет лица стал мертвецки‑белым.
– Давайте попробуем лечь, – Иван постарался направить к кушетке.
Кое‑как в скрюченном виде Андрей Анатольевич уместился на нижней койке. От старика пахло травами и болезнью. Казалось, он вот‑вот умрёт. Жутко.
В коридоре послышались негромкие шаги, Ваня выглянул и крикнул «Быстрее!». Мужчина‑проводник и молоденькая девушка‑врач в белом брючном костюме перешли на бег. Андрей Анатольевич делал резкие глубокие вдохи и, посапывая, выдыхал. В его добрых глазах появились красные прожилки. Он скрежетал зубами и держался за сердце.
Девушка осмотрела старика, пощупала пульс, измерила смартфоном температуру и ещё какие‑то показатели. Кивнула сама себе и добавила «понятно». Достала из поясной сумки с вертикальными отделениями ампулу с желтоватой жидкостью, шприц с тонкой иглой и вколола лекарство Андрею Анатольевичу. Через пару минут пугающего ожидания, мужчина расслабился и обмяк. Только приглушенные стоны вырывались из его груди.
– Что с ним? – уточнил Иван, – Ему лучше?
– Он ваш родственник? – спросила врач.
Ваня отрицательно мотнул головой.
– Не даю заключений незнакомцам. – недружелюбно отрезала она, развернулась и вышла из купе.
Проводник, не глядя на пассажиров, клацал что‑то в планшете. После минутного молчания, он поднял голову и спросил Ивана:
– Он с вами?
– Нет, – Ваня почесал подбородок.
– Он представлялся?
– Да, Андрей Анатольевич… – Иван прищурился, – Климов. Или Лимов, не помню точно.
– Интересно. – насупил проводник и без того густые брови и снова погрузился в планшет.
– Ну а мне что делать? – раздраженно спросил Ваня.
– Поедете с ним в больницу? – мужчина искоса глянул на постанывающего старика, закрывшего глаза, – Его нет в пассажирах, это место незанято.
– Не понял, – нервно усмехнулся Иван, – вы пропустили зайца, а я должен ехать с ним в больницу? Я, – он помотал головой, – я не могу, я его вообще не знаю.
– Ладно, – невозмутимо ответил проводник, – укол будет действовать три часа, медики заберут его в Москве.
Оставшись наедине с больным стариком, Ваня присел на край кушетки и посмотрел на его измождённое лицо. Полуживой Андрей Анатольевич сейчас совсем не походил ни на спортсмена, ни на военного. Глубокие морщины, темные круги под глазами, сбивчивое дыхание. Казалось, за эти пару часов, мужчина постарел лет на двадцать.
«Может, надо поехать с ним в больницу? – пронеслось у Ивана в голове, – И при чем тут вообще то, что у него нет билета?». Он выдохнул, собрался с мыслями. Купе стало неприятным, пугающим. Хотелось поскорее избавиться от этого травяного запаха умирающего старика.
«Мне нечего с ним делать в больнице, – убедил себя Иван, – врачи помогут ему, это не моя забота, не моё дело».
5. Москва
Казанский вокзал напоминал фасадом пряничный домик. Ваня тревожно огляделся по сторонам. От цветного разнообразия Москвы пестрило в глазах, а смешанные ароматы дурманили голову. У входа зеленокожая девушка с синими волосами поправляла подол воздушного алого платья. Ваня искоса постарался её разглядеть.
«Псф, – фыркнул он, – всего лишь краска». Ладони девушки и едва заметные участки между волосинками, были обычными. Мимо проплыл фиолетовый парень в белом костюме.
«Лучше уж светодиодные татуировки» – вздохнул Иван и пошел искать метро. Вдоль проезжей части вместо забора установлены вертикальные сады. Сверху, до самого низа свисают лианы, усеянные крупными пятнистыми цветами. А у входа в подземку в стеклянном тубусе что‑то оживленно рекламирует виртуальная девушка. Голограмма. Всё вокруг гудит, словно громадный технологический муравейник. Только здесь каждый занимается не вкладом в общее дело, а чем‑то своим.
После путешествия в поезде, метро не показалось Ване особенным. Те же моновагоны, куча электроники, кондиционирование и быстрое перемещение из пункта А в Б. Но люди! Если всмотреться в их лица, кажется, они находятся в параллельных измерениях. Хмурые, сердитые, насупленные. Невозмутимо толкают друг друга на выходе из поезда, на эскалаторе. Зато разнокожие и в цветных одеждах. Видно, все их внутренние мысли и чувства вывалились наружу в причудливой форме, а головы остались пустыми. Переминаясь с ноги на ногу, Ваня ощутил себя в центре стаи пингвинов. С трудом добрался до эскалатора наверх и, нервно озираясь, замер на движущихся ступенях.
