Велесова книга

– Так и обделаться можно, – прошептал он, успокоил нервно бьющееся сердце и мысленно проворчал, – нет бы по‑человечески настроить громкость.

– Мы – ведущая космическая держава, – продолжал голос, – наши земли богаты ископаемыми, водными ресурсами и лесами.

«Ага, богата – подумал Ваня, – только кто это видит? Десяток людей у власти?».

– О смекалке русского народа слагают легенды, а изобретения наших ученых пользуются популярностью по всему миру, – продолжал суровый вещатель, – мы ежегодно в пятёрке победителей спортивных соревнований и помогаем дружественным странам в решении конфликтов.

Ваня остановился, сцепив зубы. «Помогаем, помогаем, – эхом отдалось в его черепе и как маятник слово отбивалось от одной стенки мозга к другой, – помогаем». Он ощутил, что плечи поднялись, напыжились. Резко выдохнул и сбросил напряжение.

Диктор говорил еще что‑то, но Иван прослушал. Погрузился в свои мысли и сам не понял в какие. Показалась ширма, такая же, как на входе. А рядом с ней крупный наклонный монитор. Стрелка перестала нависать над головой метнулась и к нему.

– Но мы, – бас заканчивал речь, – забыли нечто очень важное. Мы помним название, зовём себя русскими, но не знаем, кто мы на самом деле!

По телу пробежали мурашки, а стены трепетно задрожали. Диктор высокопарно продолжил:

– Что такое «Мировое Древо»? Это символ, который присутствует в славянских колядках, загадках и заговорах.

– Что такое «Мировое Древо»? Это виртуальная реальность с полным погружением в нашу историю.

– Что такое «Мировое Древо»? – голос выдержал настолько долгую паузу, что Ваня заподозрил сбой в программе, – Это окно в народную правду, это путь снова стать воистину русскими!

«Да‑да» – Иван скептично кивнул и подошел к монитору. На экране точная модель его туловища. «Причёска и правда не очень» – рассмотрел темные волнистые волосы с серебристыми прожилками седины.

«Сохранить образ?» – запрашивало устройство. Ваня согласился. На следующим экране настройка расписание. Работать действительно придется ежедневно, без выходных и праздников. «Ну да, халявная рабсила, отчего ж не воспользоваться!» – буркнул про себя Ваня. Погружаться в виртуалку работники должны в пять смен, от трёх до шести часов в день на своё усмотрение. Ни больше, ни меньше. Звёздочка рядом с требованиями ссылалась на исследования Роскомздрава. Ваня отправил данные на свой планшет, чтобы прочитать позже. Он любил узнавать что‑то новое, вгрызаться во все тонкости и детали, докапываться до сути. Если было время, конечно.

Отметив нужные ячейки рабочего времени, Иван выглянул за ширму. Ага, красно‑белые стенды с историей Останкинской башни. Ясно. Прошел по кругу, а устройства сканировали его тело для создания видеообраза. «Быстро, однако, они собрали такую подробную модель» – подумал Ваня. Эээх. Можно было сделать себя стройнее, убрать второй подбородок, нарастить мышцы… Ой, да кому оно надо? «Быть лучше» в виртуалке – это лишь иллюзия.

Иван почти добрёл до электронного болванчика и увидел мужчину. Высокого, лет сорока. Он был одет настолько хорошо, что Ваня почувствовал себя неловко. Переливающаяся в свете желтоватых ламп серая ткань его костюма выглядела новенькой, будто только с фабрики. Черные кожаные туфли с идеально круглой, совершенно не стоптанной формой носка поблескивали как матовые зеркала.

Мужчина внимательно, исподлобья смотрел на Ивана.

– Задерживаетесь, – с каменным лицом сказал он и кивнул вверх, – ресторан «Седьмое Небо» знаете? «Мировое Древо» там.

– Иван Кравцов. Добрый день. – невозмутимо поздоровался Ваня и протянул руку.

– В курсе. – ответил мужчина, но сам не представился, – Идёмте.

«Надменный чёрт», как прозвал его про себя Иван, зашёл в лифт, взглянул в зеркало и разочарованно выдохнул. Достал из бокового кармана пиджака нечто, похожее на пульт и навёл его на отражение. По одежде мужчины пошла рябь, словно ткань превратилась в водную гладь, в которую бросили камень. И неторопливо, сверху вниз, обновилась. Вместо пиджака лёгкая полуспортивная курточка, брюки стали свободными, мягкими на вид штанами, а туфли изменились на кроссовки. Причёска и взгляд исподлобья остались. Сначала мужчина напоминал надменного богача, но сейчас походил на сурового бригадира строителей.

Иван сдержал улыбку и постарался не придавать значения такой трансформации. До простых людей технологии доходят не сразу, мало ли что на самом деле возможно.

– Васильич, – повернулся к Ивану мужчина, протягивая руку – менеджер продукта, – и добавил, – первый день самый сложный, дальше будет проще.

 

7. Первый день

 

Сверху Москва казалась мозаикой из разноцветных кусочков. Изумрудные, оливковые, малахитовые извилистые фигуры растительности. Строгие, геометрически правильные жилые комплексы. Многоуровневые шоссе, игрушечные машинки, едва различимые точки людей. Кое‑где пестреют новые здания, строения будущего. Непропорциональные, с плавными изгибами, с блестящими металлическими каркасами, похожими на венцы богов или ветви деревьев. У одних торцы переливаются перламутровым будто мистический минерал, у других болотным, словно бронзовка.

Смотришь на бескрайний город и невольно чувствуешь себя высшим существом, правителем мира. Иван провёл взглядом Москву и подошел к остальным участникам проекта. В его группе двенадцать человек. Мужчин и женщин поровну.

– Итак, друзья, – торжественно произнес Васильевич и отчего‑то замолчал.

Ваня всмотрелся в лица команды. Две молоденьких девушки перешептываются и хихикают. Обе с угольными волосами и настолько ровными стрижками, что похоже на проекцию, а не реальную внешность. Но больше всего поражает их макияж. Нарисованные градиентом от жёлтого к фиолетовому брови, губы обведены бирюзовым контуром, под глазами искрящиеся белые стразы‑капельки, а несколько синих ресничек с внешней стороны достигают лба. Ну и фифы, блин, бррр. Одна из них почесала висок. Из‑под легкой тёмной куртки показалась искусственная рука.

Ваня устыдился и поджал губы. Вот она, человеческая сущность: оцениваешь всех по внешнему виду, осуждаешь то, что выходит за рамки твоего мышления и приписываешь качества, которые далеки от реального человека. Сам формируешь ложный образ, а потом удивляешься когда с кем‑то не ладишь. Ну конечно! Ты ведь уже записал всех окружающих в дураки только из‑за того, что они не похожи на тебя. А ещё преподаватель! Стыдоба.

Другие, кроме парня лет тридцати, особо не выделялись. Этот же, долговязый и худой, возвышался надо всеми больше, чем на полторы головы. В майке и коротких шортах с тропическим рисунком, он напоминал баскетболиста, который случайно забрёл в Останкино. Кажется, это чересчур нагло прийти в первый рабочий день в такой несерьезной одежде. Ваня снял куртку, поправил строгую голубую рубашку в клеточку.

– Всё? – с наездом спросил Васильич у группы, – закончили свои дела?