Велесова книга
– Если твой организм не переключился на виртуалку и ты чувствуешь, что происходит в реальности, какие действия? – строго обратился начальник к девушке с протезом.
– Я… Попрошу вызвать техника и… Медика. Нужно правильно выключить устройство и вернуть меня из виртуалки без ущерба здоровью, – робко пропищала она.
– Да. Такие случаи составляют не больше сотой процента. Мы анализировали ваши психические свойства и состояние организма. Вероятность такого исхода мала, но вы обязаны быть готовы ко всему, – резюмировал начальник и оставил подопечных разбираться с устройствами.
– А ты знаешь, – присела Лена рядом с Иваном и прошептала так близко, чтобы ни единый звук не дошел до других, – что когда мы закончим, нас заменят.
– Ну и ладно, – пожал плечами Ваня подключив разноцветные штекеры в соответствующие гнёзда, – после нас тоже проверять надо.
– Нет, – она повернулась и взглянула так безумно, что Иван напрягся, – нас заменят в обычной жизни копиями. Они сделали наши точные образы, но люди несовершенны, мы можем о чём‑то проболтаться. О чём‑то секретном. Они этого не допустят. Они поставят вместо нас роботов с нашими лицами.
«Да мне прямо‑таки везет на странных знакомых! Поскорее бы отсюда свалить…».
8. Трость
Первый рабочий день, кажется, прошёл хорошо, но в груди навязчиво трепетало беспокойство. О том, что происходит дома, как справляется мать в одиночку. И, к сожалению, мысли о Юле не давали покоя. «Брось!» – сказал он сам себе. Это неважно. Совсем. Юля всё время пытается переделать его, направить куда‑то. Манипуляции получаются так хитро, что он начинает думать отзвуки её слов. Будто собственные мысли. Ловко, не правда ли?
Ваня на автомате спустился из «Седьмого неба» и свернул к «Дубовой Роще». В сравнении с детскими воспоминаниями сильно изменилась. Сладкий земляничный аромат окутал и моментально поглотил его, уводил вглубь парка. Многоуровневые компактные теплицы с ягодами и овощами, словно кусочки райских садов, мирно стояли на каждом шагу. Где‑то шуршали на стремянках люди с разноцветной кожей и аккуратно срывали горсти клубники, складывали их в стаканчики, похожие деревянные лукошки. «Наверное, сотрудники парка собирают урожай» – решил Иван.
Подул мягкий йодированный ветер и на долю секунды показалось, что находишься у моря, а не в самом центре огромной столицы России. Ваня поискал глазами Останкино и усмехнулся. Трудно не заметить.
Исполин, созданный руками людей прошлого возвышался над парком, насмехался над примитивностью природы. Да, деревьев такой высоты не встретишь. Селекционеры пробуют вывести сверх быстрорастущие и устойчивые к непогоде виды, но… Уже лет сто. Всё у нас так. Каждый пытается, пытается, что‑то делает, а результата нет. Говорят, хотят лучшей жизни для своих детей, следующего поколения, но на деле лишь потребляют, потребляют, потребляют… Особенно те, кто стоят выше.
Ваня нахмурился. Раньше Москва была грязным, загазованным городом, непригодным для жизни. А сейчас единственное комфортное место России – та самая ужасная Москва. Тут сплошные электрокары, а у в регионах восемьдесят процентов ездят на бензине.
А ещё, кто бы мог подумать, что каждую ночь машины будут фильтровать воздух? Никто! А в Москве фильтруют. И растения тут сажают, и застраивают комфортнее, и разграничивают город на уровни по высоте. И часть фасадов домов и крыш переоборудованы под солнечные батареи. Всё делают, лишь бы избранные по непонятно какому признаку жили хорошо. Окрестности Москвы шесть букв? Россия.
Теплицы пестрели красными ягодами и белыми соцветиями. У одной из них в ожидании внимания замер информационный стенд. Вертикальный серый блок дружелюбно подсветил мягким изумрудным едва Ваня подошел. Оказалось, любой житель может собрать ягоды в роще. Иван нажал кнопку «получить стаканчик». Из полупрозрачного тубуса сбоку стойки, спустилось маленькое лукошко. Он усмехнулся, протянул руку, но затем одернул себя. Нет уж, собирать ягоды он точно не будет. На даче где‑нибудь, в одиночестве – это можно, но посреди города… Абсурд. И сажать клубнику в парке на кой сдалось? Зелень – хорошо, конечно, но для этого есть цветочные культуры, елочки…
«Юлю бы сюда…» – с тоской подумал Иван. Она бы собрала всё, что поместится в ёмкость, да с горкой. Или ела бы на ходу, чтобы набрать больше. А потом нашла бы управляющего и расспросила как работают системы полива, освещения, чем удобряют, почему выбрали этот сорт… Зелёная живность – её слабое место. Юлина квартира напоминает джунгли со свисающими лианами. Когда там заводилась мошкара, девушка обрабатывала всё химикатами и ночевала у него несколько дней подряд… Они зависали в виртуальном кинотеатре, пили чай с мамиными пирожками, болтали до утра обо всём на свете… Он показывал ей старые фотографии с пейзажами, макросъемкой…
«Пфрр!» – раздраженно фыркнул Иван. Что‑то в этом огороде на лирику потянуло. Да ну его всё… К чёрту. Пора домой.
Ноги гудели. Было какое‑то непривычное ощущение нереальности происходящего. Казалось, зажмуришься, откроешь глаза и увидишь белый потолок с криво прикрепленной лампой со старыми плафонами. Почувствуешь неприятный, но такой привычный запах сигарет в пепельнице. Перекуришь на голодный желудок, сделаешь пару глотков чая и под мамино мычание сонетов поедешь на работу. На всякий случай Иван зажмурился. Нет. Пахло гадкой, вызывающей отвращение морской свежестью, словно Москва не город с людьми, а собранная специально для него театральная постановка. Мол, посмотри, как тут хорошо. И только усталость на разноцветных лицах людей в метро, их скрытое презрение ко всему окружающему выдавали реальность. Хотя, если Ваня его видит, то оно очень даже явное. «С жиру бесятся» – подумал он и выскочил из поезда на своей станции.
Меньше всего хотелось, чтобы тётя Нина была дома. Но «хотелки» не исполняются от одной лишь мысли. Ваня взял себя в руки, расплылся в широкой улыбке вежливого племянника и дружелюбно ответил тётке на приветствие.
– Ну что, Ванечка, ну как дела? – спросила женщина, дёргая его щёку.
Иван с трудом сохранял самообладание. Обронил вежливое «всё хорошо, тёть Нин, спасибо, устал» и пошел в свою комнату. Было свежо, спокойно, но неуютно. Он бросил вещи на пол и озадаченно замер. У прикроватной тумбочки стояла черная лакированная трость с текстурной металлической ручкой. Осторожно облокоченная на стену, она вызывала какие‑то воспоминания. Ваня приблизился и взял её в руки, попробовал на вес. Тяжелая, словно вся из металла сделана. Он сощурился, рассмотрел изображенного на ручке зверя. Похоже на быка. Тупая морда, два фигурных рога, осторожные глазки, а на лбу перевернутый треугольник с чертой с засечками. Сверху металл блестит, наверное, следы частого использования. А снизу, если присмотреться, полировка стёрта и видно тоненькие, отслаивающиеся волокна. Всё‑таки из дерева, но явно очень дорогого.
– Тёть Нин, это что? – спросил Ваня, выйдя к женщине, которая уже распласталась на диване и полностью погрузилась в показ мод по телевизору.
Вместо ответа, тётка рассмеялась, но глядя на озадаченного Ваню объяснила:
