Велесова книга

– Я на минуту, мне к ректору.

– Пойдем, пойдем.

Она выглядела такой счастливой, что отказать было невозможно.

– Ладно, на пять минут, – дал себя уговорить Иван.

В буфете пахло выпечкой, корицей и свежими овощами. Они вошли внутрь и Юля сразу отпустила его руку. Разгладила узкую черную юбку, провела ладонью по макушке – усмирила торчащие волосы. Её невысокие тонкие каблучки праздничных туфель звонко стучали по кафельному полу к столику в углу. Там уже стояли два керамических стакана с чем‑то горячим и пирожные со свежей малиной. От напитков шел терпкий пар, а ягоды источали тонкий, едва уловимый аромат далеких загородных теплиц.

– Садись, – быстро отпускать Ивана девушка явно не собиралась.

– Юль, мне еще к ректору, недолго, пожалуйста – он отодвинул пластиковый стул и присел на угол.

– Давай сразу договоримся, что ты не будешь злиться.

Её губы плотно сжались, брови нахмурились, а морщинки на лбу стали совсем отчетливыми, глубокими. Показывали, что ей больше, чем три десятка лет. Она выжидательно уставилась на Ивана, но тот лишь пожал плечами.

– Ладно, – продолжила Юля, – но я всё равно считаю, что это хорошо.

– Несколько таких фраз и пора бежать на пару, а мне еще с ректором спорить, они меня опять куда‑то впрягли, – Иван суетливо отодвинул пирожное, – рассказывай, где ты там победила?

Девушка сделала паузу, выдохнула и торжественно произнесла:

– Ты! Ты победил! – она даже прикрикнула от радости, но тут же осеклась, прижалась грудью к столу и прошептала, – тебя взяли в «Мировое Древо».

Иван замер. Довольная счастливая улыбка Юли раздражала, выводила из равновесия. Сколько бранных слов пронеслось у него за это мгновение в голове, он и сосчитать не успел. Но казалось, их не просто десятки, а тысячи. Сердце стало каменным, холодным. Мысли вопили от возмущения, стремились вырваться наружу. Он угомоних их и спросил Юлю:

– В этот. Нашумевший. Гос. Проект?

«Дурацкий вопрос, что это изменит? Разве количество напряга, который на меня хотят повесить».

– Ага, в него! – девушка выровнялась, перекинула хвостик окрашенных русых волос за спину и торжественно продолжила, – виртуальная реальность, – она загнула мизинец, – история, полное погружение в наше прошлое, – безымянный и средний, – польза для общества, куча возможностей развития.

Камень внутри становился горячее, словно его погрузили в раскаленную лаву. Пшш‑ш‑ш‑ш.

– Это же в Москве. – не моргая произнес он. – Бред. Я не поеду, я не оставлю мать одну, ты же знаешь. Как меня вообще утвердили, я заявку не подавал. Абсурд полный.

Юля замялась и поёрзала на стуле.

– Понятно, – метнул Иван недовольство, – Юля, сколько раз просил не лезть в мою жизнь. Капец. Ну нахрена, скажи? То ректор, то ты, отстаньте, а? Меня всё устраивает.

– Неправда. – настроение её резко переменилось, глаза сделались красными, мокрыми, голос сбивался, трусился, – Себя ты можешь сколько угодно обманывать, но другие всё видят! Не устраивает! – она хлопнула по столу и вскочила.

Стакан подпрыгнул. Ароматный зеленый чай медленно растекся лужицей.

«Не грубить, не посылать, спокойнее Иван, – нервная дрожь прошла по всему его телу, – дважды два четыре, дважды три шесть, дважды четыре восемь, дважды пять десять, вроде полегче… »

– Ты боишься, – с разочарованным выдохом сказала Юля, – говорил, что хочешь сделать мир лучше, но ты просто трус. Жалкий, ленивый трус.

Юля посмотрела в глаза Ивану и резко отвела голову. Обиженное цоканье каблуков устремилось к выходу и затихло. Хотелось сорваться, опрокинуть стол, разбить посуду, догнать её, швырнуть эти красивые пирожные ей в лицо, высказать всё, что на самом деле крутится в голове.

«Трижды два шесть, трижды три девять, трижды четыре двенадцать» – ум отвлекся, эмоции поутихли.

Красивые пирожные на столе сделались грустными. Свежая малина перестала приятно пахнуть, выглядела пластмассовой, ненатуральной. Иван вытер салфеткой расплескавшийся чай, уставился в точку на желтой стене.

«Вот, блин. Хватило же ума… провернуть такое, – подумал он, – и как удалось службу безопасности пройти? Вот дура».

 

1. «Ходи куда хочешь»

 

Стоило заподозрить с самого утра, что день пойдет наперекосяк. Не бывает поездки на работу без пробок, хорошей погоды и отсутствия грубиянов в транспорте одновременно. Что‑то неприятное обязательно должно быть – подвернуть ногу, не успеть на автобус, уронить смартфон… Или проливной дождь за пару минут до входа в корпус, да обязательно так, чтобы сразу же промокнуть от ушей до пят. Вот тогда бы всё было нормально. А иначе, это верный знак, что крупные неприятности разогнали всю мелочь и поджидают тебя за углом разинув пасть. И вот‑вот сожрут. А ты, наивный, даже и не догадываешься.

Пустые коридоры окутывали прохладой. Сумерки захватили власть за окном. Тьма поселилась в каждом уголке, куда не доставали робкие лучи ламп. Из небольшой аудитории высыпались студенты с дополнительных занятий. Уставший Иван зашел в кабинет ректора. На злость не хватало сил.

– Кандидатуру мою отзывайте, – он механически пожал руку Вениамина Петровича.

Было светло и уютно. Словно на природе в погожий день. Пахло свежескошенной травой, земляной влажностью. Хотелось расслабиться и выпить терпкого чая с лимоном. В таком‑то кабинете и он не отказался бы работать подольше. Наверное.

– Отзывайте, отзывайте, я никуда не поеду, – повторил Иван.

Он старался звучать решительно, твёрдо. Глаза пожилого ректора не выражали ни капли понимания. Они замерли в ожидании пока Иван закончит говорить. Делали вид, что слушают.

– Нет, Иван, – железно ответил ректор и сел за широкий стол.

Он покачивался на кресле из стороны в сторону и, словно играя, продолжил:

– Это совершенно невозможно и не обсуждается. На кону репутация всего университета. Ты вообще новости читаешь? Нет? Ну так почитай. И как тебе в голову взбрело оспаривать это. Заявка подана, утверждена. Обратного хода нет.

Ноздри Ивана раздулись, губы сжались. Он заметил, что рубашка вылезла из брюк, сделала его неряшливым, неубедительным.

– И подстригись перед поездкой в Москву. Не позорь университет, – в глаза ректор не смотрел, разглядывал что‑то за спиной Ивана.

– Вениамин Петрович! – возмутился Ваня, – Не могу я ехать! Не поеду! Это ошибка!