Велесова книга

Дверь в кабинет ректора плотно закрыта. Сомнения Ивана растворились, он уверенно зашёл. Сегодня здесь пахло морем, отдыхом. Голова Вениамина Петровича уныло опёрлась на ладонь и выглядела как‑то по‑собачьему тоскливо.

– Хорошо. – твёрдо сказал Иван и сам от себя не ожидая, предложил, – Согласен на сделку. Я еду в Москву, вы восстанавливаете Юлию Анновну в должности.

– Студенты, преподаватели… – устало закатил глаза ректор, – все вы, в сущности, дети. Ты едешь в Москву в любом случае и если…, – он вздохнул, – повторюсь, «если» покажешь себя там хорошо, то, возможно, Юлия Анновна вернётся на работу.

Недовольство росло, крепло.

– И что это значит?

– Двадцать представителей получат гранты на продолжение «Мирового Древа» в своём городе. – он сглотнул, – Будет большой объем работ, рук не хватит, тогда и Юлю… Кхм, Юлию Анновну…, может быть, вернём. – Вениамин Петрович внимательно осмотрел Ивана с ног до головы, – Мне тоже неприятно это увольнение, но она подала за тебя заявку на участие в проекте, я не могу закрыть на это глаза.

– Я сам попросил, она ничего не нарушала. Да, да, да, я сам, – казалось, он хочет убедить себя, а не ректора.

Вениамин Петрович покачал головой и цокнул.

– Мы оба знаем, что это не так. Ложь не тот путь, что ведет к успеху.

Ректор достал из стола планшет и протянул его Ивану:

– Твоё рабочее устройство. Там документы – читай, подписывай. Ровно через неделю в девять утра ты должен быть в Останкино. Иди.

Мужчина отмахнулся от Вани как от назойливого микро‑дрона. Темные круги под глазами Вениамина Петровича словно хотели рассказать, что даже несмотря на приятную обстановку в кабинете, быть ректором непростая работа. Но молчали.

– Почему мой текущий планшет не подойдет? И что там делать вообще? В Москве?

Ивану хотелось спорить по каждому пункту. Пусть Вениамин Петрович втайне пожалеет о том, что выбрали именно его. Разум метался между уважением к ректору и недовольству ситуацией.

– Ничего сложного, – вздохнул начальник, – тестировать виртаульную реальность с полным погружением, исправлять ошибки и неточности.

Откуда‑то с потолка, словно морской бриз, дул лёгкий ветерок, сбивал спесь, шептал, что нужно собраться с мыслями, взвесить все «за» и «против» поездки. Иван попытался узнать больше информации об обязанностях, но получал только усталое «там расскажут». Глаза ректора выражали всё больше желания прекратить разговор. Ваня небрежно попрощался и пошел работать.

 

Занятия со студентами и путь домой прошли на автомате. Четко. Точно. Механически. Разве есть что‑то более неприятное, чем находиться в рамках чужой воли? Люди говорят о заботе, беспокойстве о твоём будущем, что хотят помочь, а на деле решают за тебя. И всё «из лучших побуждений». Если ты выбираешь куда‑то не идти, они считают, боишься. Ведут себя так, будто их понимание ситуации единственно верное. Рубят твои крылья. Выключают свет. Юля подала заявку от имени Ивана, лишилась из‑за этого работы. И получается, он плохого ничего не делал, а виноватым себя чувствует. Какая хитрая ловушка.

Возле своего дома, под сизой вечерней тенью высокого тополя, Иван решил договориться с Юлей о встрече. Достал смартфон, запросил видеосвязь. Проиграло записанное аудио. Она хочет побыть одна, разобраться, как жить дальше. Разберется и сама с ним свяжется. Юля знала, что он позвонит и оставила голосовое. И снова Юля лидер. Юля молодец. Юля всегда понимает, что делать.

Ветер бесцеремонно нагнал густые серые облака. С мутного неба посыпался мелкий дождь. Вмиг стало прохладно и мокро. Иван заскочил под козырёк у подъезда, прислонился к металлической двери. Пахло моющим для выведения пятен, будто природа устроила генеральную уборку. Из рюкзака‑трансформера пикнул и разразился противной трелью новый планшет. Напоминает: пора читать и подписывать документы.

«Я еще не решил, что еду» – пробормотал Ваня. Но уже сам не верил.

Растения на клумбе радовались дождю. Одинокая крупная капля скатилась от основания листа хосты, упала и жадно впиталась в землю. Хлестало всё сильнее. Иван окинул взглядом пустующий двор и пошёл домой.

Уже на третьем этаже послышался приглушенный шелест пакетов и оханье. С каждой пройденной ступенью, звуки становились отчетливее. И рождались они в его квартиры. Самый большой недостаток старых материалов – звукопроницаемость. К счастью, у соседей хорошая изоляция и они лишены удовольствия наблюдать за деталями жизни матери и сына или слушать вместе с ними телепередачи. Иван нахмурился и вставил металлический штырь в замочную скважину.

– Это ещё что? – он озадаченно замер на пороге.

Утром коридор был пустым и просторным, а сейчас напоминал свалку коробочек, пакетов и банок непонятного назначения.

– Ой, Ванюша, – пожилая женщина развела руки, будто сын явился невовремя, – а я порядки навожу.

Мама неловко забегала глазами, стыдливо поджала губы, заискивающе улыбалась. Иван переступил через хлам и прикрыл входную дверь. Разуваться бессмысленно. Он сделал большой шаг и замер на пороге своей комнаты. По воле матери из каких‑то тайных мест квартиры все ненужные предметы выползли и, похоже, по пути еще и размножились.

– И зачем мне это всё? – он почесал затылок поражаясь масштабу нападения.

– Ты же в Москву едешь, – сказала она как нечто очевидное, уже давно решенное, – я в твою комнату всё лишнее перенесу и пока тебя не будет, разберу.

– Славно ты придумала…, – ответил он.

В глубине души зрело чувство, будто его предали. Взбаламученная пыль медленно опускалась к полу и как бы невзначай затрудняла дыхание, душила. Неисчислимое количество баночек и скляночек, пакетиков, тряпок и бумажек, коробочек пустых и полных, одежды, обуви и даже засохших десятки лет назад цветов уверенно заняли позиции на всех бывших до этого свободных поверхностях. Похоже, вещи из маминой спальни, кухни, балкона – из каждого уголка квартиры перетекли к нему. Из уютного просторного жилища комната в считанные часы превратилась в «хламовую».

Минуя высоченную стопку никому не нужных книг в рваных обложках, Иван выдвинул хлипкий табурет из‑под стола. Небольшой стеклянный пузырёк покатился по полу перепрыгивая стыки деревянных дощечек.

«Вот и меня пнули, а я покачусь» – подумал он и достал планшет из рюкзака. Открыл балкон, впустил свежести. Сел за стол. Закурил. Мамино копошение в коридоре не стихает, сливается со звуками дождя. Устройство пикнуло и показало навязчивое напоминание. «Да, да» – пробормотал Иван и разблокировал экран.

Черные буквы на белом фоне рассказывали о задачах и сроках, требованиях к сотруднику, политике конфиденциальности. Запрашивали согласие с тем, что руководство не несёт ответственности за его жизнь, но настаивали позволить исследования организма во время работы. Иван надавил на экран и нарисовал витиеватые «И.Кр».

Секунда, две, три, – закрутилось анимированное колесико. Планшет проверил подлинность подписи и показал баннер.