Велесова книга

«Так же мама говорит, – вспомнил Ваня и отвернулся к окну, – но что‑то не уверен я, что в добрый». Поезд плавно двинулся. Провожающие на перроне остались позади.

«Ну, поехали».

 

4. Попутчик

 

Ваня принял горизонтальное положение и сразу же вырубился, словно разрядившиеся смарт‑часы. В маске для сна качалась тёплая жидкость, расслабляла область вокруг глаз. Поезд – лучшее место, чтобы выспаться и привести мысли в порядок. В его детстве до прибытия в Москву были сутки, сейчас всего одиннадцать часов. Дольше, чем на самолёте, но комфортнее, приятнее для души. Без лишней суеты.

Сладко выспавшись, Иван повернулся к стене. На ней, прикрученный двумя болтами, висел нелепый металлический крючок, походивший на пьяного осьминога. Только русские умеют совмещать несовместимые вещи. Ваня усмехнулся, приподнялся и протёр глаза. Сладко зевнул и размял отчего‑то затёкшие руки.

С верхней полки выглядывала огрубевшая, потрескавшаяся пятка попутчика. Наверное, спит. Ваня сел и помассировал лицо. Над столом на гибкой ножке навис небольшой сенсорный экранчик. С его заставки улыбалась милая женщина в темно‑красной форме, а ниже перечислены функции: заказать завтрак, экстренная связь с проводником, настроить кондиционирование, включить TV и радио, узнать доступность туалета. Иван решил перекусить, выбрал кофе с молоком и шоколадный круассан.

Через пару минут распахнулась квадратная дверца прямо в стене. Там, на ленте, стояла еда. Запахло утренним домашним уютом. На экране высветилась надпись «возьмите ваш заказ». Ваня поставил кофе и круассан на столик. Подстаканники до сих пор выглядят как отдельная категория искусства.

Стена оказалась широким экраном и на ней автоматически включилось видео с животными дикой природы. Говорят, это способствует пищеварению. Сахар в кофе почти растворился, но помешать было не лишним. Ваня взял круассан и с него посыпались мелкие кусочки слоеного теста.

– А вы, Иван, впервые поездом путешествуете? – раздался сверху вопрос.

Невольно Ваня дернулся от неожиданности и выронил выпечку на блюдце.

– Извините, я вроде кряхтел, чтобы вы услышали, что я не сплю. Не собирался вас пугать.

Мужчина свесил ноги и продвинулся к стремянке, осторожно стал на верхнюю ступень и спустился вниз.

– Присяду, не возражаете? – уточнил он и после Ваниного кивка уселся рядом.

– Угу, – пробурчал Иван, пережевывая то, что успел откусить, – впервые.

Это было не так, но какая разница? Случайным попутчикам не нужна правда, они говорят с тобой, чтобы скоротать время. Вряд ли стоит ругать себя за ложь человеку, с которым больше не встретишься.

– А я вот любил ездить на поездах, правда, кхм… – он замялся, – в другой стране. Там ещё есть вагоны, купе и плацкарт. Слышали о таком?

– Ага, – Ваня сделал вид, что задумался и зачем‑то снова помешал кофе.

– Знаете, Иван, люди всегда жаловались на плацкарты. Говорили, мол, тесно, некомфортно, народу много.

Попутчик улыбнулся и взглянул на стеклянный потолок. Кучевые облака, словно стаи больших квадрокоптеров, рассекали небо. Мужчина вздохнул и продолжил:

– Но ведь там общались, угощали друг друга гостинцами, играли в слова… И было весело, как‑то по‑человечески.

Ваня сделал вид, что понимает. Пожал плечами и продолжил завтракать. Андрей Анатольевич наклонился, провел рукой под столом и нащупал кнопку. Раздалось стрекотание и из пола выехал табурет, похожий на те, что обычно ставят у барных стоек.

– С вашего позволения, я тоже позавтракаю, – сказал старик, придвинул к себе экран и, насупившись, уставился в заставку.

Было видно замешательство, непонимание. Лысеющая голова мужчины, кажется, покрылась испариной от перенапряжения.

– Помочь? – уточнил Ваня

– Да, пожалуйста, – виновато согласился он.

Андрей Анатольевич выглядел статно, держал спину ровно. Походил на спортсмена или военного старой школы, которые с трудом успевают за развивающимся технологическим прогрессом. Таким, как и маме Ивана, нужно создать условия, чтобы они не нервничали от столкновений с новой реальностью. После недолгого изучения меню, Ваня помог мужчине заказать чашечку цикория и сэндвич с индейкой.

– Нельзя мне кофе, – прокомментировал старик выбор и погладил грудь, – сердце надо беречь.

«Если соблюдать норму, кофе даже полезен» – подумал Иван, но спорить не стал. Вообще, было бы хорошо если государство уделяло больше внимания в образовании тому, что напрямую связано с жизнью людей. Не только про то, что лучше пить и есть, но и про всеобщие заблуждения. Эти мысли не стоит озвучивать кому бы то ни было. Попробовал однажды намекнуть ректору, так потом не отвязаться от внеплановой работы.

– А Вы не задумывались, Иван, – загадочно начал попутчик и вытер руки о полотенце, – что всё вокруг подстраивается под вашу личность, характер?

«Религиозный фанатик?» – Ваня нахмурился.

– Ну, – он скептически скривился, но всё же прикинул, – это было бы слишком просто.

Андрей Анатольевич улыбнулся, отправил грязную посуду на ленте проводнику.

– Да, это было бы слишком просто, – повторил он за Ваней, – но с другой стороны, всё вокруг является сложным как раз потому, что оно простое.

Не хотелось вдаваться в полемику. Бессмысленные рассуждения с незнакомцами обычно ни к чему не ведут.

– А Вы уже были в современной Москве? – сменил тему старик.

– Нет, да и не хотел бы, обстоятельства вынудили.

Мужчина одобрительно закивал, словно прекрасно знает об этих самых «обстоятельствах».

– Вам понравится. – причавкнул он в ответ, – Думаю, вы там останетесь навсегда.

Глядя на серьезное выражение лица Андрея Анатольевича, Ваня едва не прыснул от смеха. Старик в безрукавке и спортивных синих штанах того же времени, что и хлам матери, со знающим видом, словно тибетский монах, прогнозирует жизнь случайного попутчика. Смешно. Ваня хмыкнул:

– Нет уж, спасибо.

– Вы не любите людей?

– Странный вопрос, – Иван почесал голову, пытаясь понять стоит ли на него вообще отвечать, – одних люблю, других нет. Тех, кто не уважает чужие взгляды и ограничивает свободу не люблю, конечно.

– Хорошее сегодня небо, – старик запрокинул голову, – для начала новой жизни.

«Ну слишком резко меняет темы, крайне подозрительный».

– Возможно, – пожал плечами Ваня и тоже посмотрел в окно на потолке.