Вершители. Книга 4. Меч Тамерлана
Ребята переглянулись.
– На самом деле мы бы хотели выдвинуться прямо сейчас, – Данияр поправил сумку на плече.
Хоть Ильяс и был довольно высок, он едва доставал Данияру до плеча, оттого тот смотрел будто немного свысока.
Катя заметила, как Поводырь щурится, недоверчиво приглядываясь к новому знакомому.
– Ты чего? – она дернула его за рукав. Не обращая внимания, Данияр продолжал пристально изучать юношу.
Ильяс скользнул взглядом по ее руке, замершей на локте Данияра, пожал плечами:
– Как скажете, можно и так. Но я не рекомендую: чтобы добраться до места ночевки сегодня вечером, придется сократить маршрут, не останавливаться на водопадах… Сейчас еще рано темнеет, вы пропустите половину красот Кавказа. И надо предупредить всех по маршруту, что мы будем раньше.
Данияр кивнул:
– Предупредите, пожалуйста.
Ильяс снова пожал плечами – на этот раз более раздраженно, – но спорить больше не стал, жестом позвал следовать за собой, к машине.
– Ты чего? – Катя снова потянула Поводыря за рукав. – Мы же планировали завтра с утра выдвигаться…
– Не знаю, – прошептал он, рассеянно оглянувшись по сторонам. – Я чувствую, что надо сделать так… Или по крайней мере надолго не останавливаться на одном месте. Что‑то меняется… Хочу быстрее найти этот меч.
Катя недоверчиво отстранилась от него, спрятала руки в карманах.
– Что меняется? Ты опять фокусничаешь!
Поводырь сверлил взглядом затылок шедшего впереди Ильяса – молодой человек говорил по телефону.
– Странный он. Ты заметила?
– Нет. Что не так? Парень как парень. – Она спохватилась: – Ты что, ревнуешь?!
Данияр посмотрел на нее, изогнул бровь и автоматически почесал ее:
– Глупости не говори… Просто он какой‑то странный.
Катя присмотрелась, пожала плечами:
– Не вижу ничего особенного. – Запрокинув голову, снова посмотрела в небо: ярко‑голубое, высокое и прозрачное – ни облачка.
– А я вижу, – тихо протянул Поводырь. – Что‑то в нем есть неестественное, фальшивое, что ли…
– С чего ты взял?! – опешила Катя. Она даже растерялась: Данияр говорил непонятные вещи, которые не укладывались у нее в голове. Думать об этом совсем не хотелось. Пожав плечами, она пошла через парковку, вдыхая пропитанный весной воздух.
Они подошли к машине, Ильяс отпер ее ключом, распахнул багажник и сделал приглашающий жест. Сам же отошел в сторону, завершая очередной телефонный разговор. С кем и что он говорил, Катя не понимала – он общался не по‑русски, но, очевидно, договаривался об их ночлеге, машине и экскурсоводе.
Катя села на заднее сиденье за водителем. Откинувшись на спинку, положила голову на подголовник и прикрыла глаза – не от усталости, а пытаясь переварить то, что сказал минуту назад Данияр.
Поводырь бросил их сумки в багажник и уселся на заднее сиденье рядом с Катей, исподтишка наблюдая за юношей, все еще говорившим снаружи.
– Точно тебе говорю. Посмотри на манеру говорить… Черты лица… Запястья опять же тонкие. И кожа тонкая, нежная на щеках… Она бритвы не знает. У мусульман в священных текстах записано: отпускайте бороду, чтобы отличаться от огнепоклонников, от язычников то есть.
Катю слегка укололо под сердцем то, как он обсуждал белизну кожи нового знакомого.
– М‑м, да ты знаток… – Она поймала на себе его удивленный взгляд, опустила глаза: – Ну, может, он моложе, чем выглядит. Или местные обычаи знает хуже, чем ты… Или просто не собирается выполнять правила. Все‑таки сейчас начало двадцать первого века, а не средневековье какое‑то. Зачем ему притворяться?
Данияр примирительно вздохнул.
– Вот и думаю: зачем?.. Хотя, может, ты и права. Может, я просто параноик и вижу опасность там, где ее нет… А может, нас уже обнаружили и это посланник Темновита. Оттого и выглядит странно – не из нашего мира, на мелочах прокалывается.
Катя вздрогнула, придвинулась к нему, прошептала:
– Ты что‑то чувствуешь?
Поводырь с усилием кивнул:
– Будто слышу, как перемещаются жернова времени. И звенит натянутая для выстрела тетива…
Катя, затаив дыхание, прошептала:
– И что это означает?
Данияр не успел ответить – водительская дверь распахнулась, Ильяс шумно забрался в салон, сунул ключи в замок зажигания и резко повернул их, машина задрожала, двигатель громко загудел.
– Я договорился, нас будут ждать здесь, в Каспийске. Отдохнете, пообедаете. Про ночлег договорился, заедем к моим друзьям. Все хорошо будет… Махачкалу, Дербент вам покажу тогда, – юноша мечтательно улыбнулся, светло‑голубые глаза стали прозрачными, словно аквамарин. – Дербент – один из самых древних городов России[1]. У нас говорят: Дербента не видал – на Кавказе не бывал!
Ильяс многозначительно цокнул языком. Катя, с сомнением покосившись на Данияра, уточнила:
– А мы не слишком рискуем, отправляясь на ночь в горы?
Ильяс усмехнулся:
– Риск, он как горы – везде; кто думает, что не рискует, на самом деле рискует всем.
* * *
Где‑то там, в другой реальности, черный от гнева человек разглядывал разложенную перед ним карту. Глубокие рвы и обрывы, заполненные тревожным туманом, рассекали равнины. Их укрытые тощей бледно‑желтой травой полотна морщились и корежились под ними, будто приговоренный под ударами плети. Вереница дорог серебрилась от края до края, нанизывая на свою кривую нить, словно бусины, города и поселки. Золотистые огни пролетающих по дорогам машин – горячая кровь этого мира – струились от города к городу.
Мир, над которым он пока не властен. Мир, охраняемый богами.
[1] Дербент – город на юге России, в Дагестане, административный центр Дербентского района, исторически – главные врата из Восточной Европы в Переднюю Азию (отсюда и название – с персидского оно переводится как «закрытые ворота»). Одно из первых упоминаний относится к V веку до н. э. – Дербентские врата, через которые скифы гнали разгромленных киммерийцев (Геродот). Цитадель Нарым‑Кала являлась главным форпостом Персидской империи, закрывая Каспийские врата и защищая пределы Персии; входит в объекты всемирного наследия ЮНЕСКО.
