Вилея

– Но вам эта рубаха нужна, не так ли?

– Придется поискать доспехи за меньшую цену.

– Хорошо. Я готов отдать ее за восемнадцать тысяч. Меньше – никак. Сами понимаете, материал, работа, знания… – мужчина развел руки в стороны и пожал плечами.

Умом я понимала, что цена этой вещи даже выше, чем просил мастер, но отдавать такие деньги было не в моих правилах. Даже за то, что однажды могло спасти мне жизнь.

– Спасибо. Я вынуждена отказаться.

Поджав губы, я направилась к выходу и уже на пороге случайно зацепила рукой торчащий из двери гвоздь. Раздался треск рвущихся ниток, и бесформенная тряпочка, бывшая некогда повязкой, упала на пол.

– Извините, ардесса. Давно стоило его забить, – подбежал кузнец.

– Все в порядке, – я провела пальцами по запястью, достала из кармана приготовленный на такой случай кусок новой ткани и принялась заматывать руку, не придавая значения вниманию случайного зрителя.

– П‑п‑печать, – глаза мужчины полезли на лоб, он побледнел и весь съежился. – Воин Пламени.

– Что вы сейчас сказали?

– В‑в‑воин Пламени. Это вы? Он говорил о вас!

– Кто? – я схватила мастера за плечи, тряхнула что было и сил и впихнула обратно в лавку.

– Тот голос из моих снов. Он показывал мне эту печать, – широкий лоб покрыли капли пота.

– Что он говорил?

– Отдать то, что попросит Воин Пламени. – Неожиданно он подскочил и убежал в подсобное помещение. А вернулся, крепко прижимая к груди почти белую рубаху. – Вот, возьмите, пожалуйста, ардесса. Это подарок.

– Нет, так не пойдет, – я попыталась вложить вещь обратно в руки кузнеца.

– Прошу вас! Не обрекайте меня и мой род на гибель.

– Это тот голос из снов так сказал?

– Пожалуйста, не спрашивайте. Просто возьмите свое и уходите, – в его словах было столько отчаяния, что пришлось подчиниться.

– Я обязательно расплачусь, – заверила я, подходя к долару и укладывая подарок в сумку.

Мужчина вскинул руку в прощальном жесте, после чего закрыл двери лавки и исчез в глубине помещения.

Мне хотелось провалиться на месте. Во‑первых, потому что, будучи ардессой, я не смогла расплатиться за рубаху. А во‑вторых, потому что минутой ранее я стала сбывшимся кошмаром этого бедного человека, оказавшегося жертвой хитросплетения судеб и дорог.

В Роморе становилось все неуютнее. Неприятное чувство поселилось где‑то в груди и потихоньку строило там себе гнездо. Надо было спешить. Не теряя больше времени, я запрыгнула на спину Храпу и приказала гнать во всю прыть, более не заботясь о местных жителях. Вскоре, миновав широкие улицы, тихие переулки, несколько площадей и еще пару рынков, мы выскочили на Элофорский тракт. Тяжелый воздух – вестник надвигающейся непогоды, – заставил поморщиться. Впереди ждал целый день пути в одиночестве и с кучей опасностей.

Заприметив впереди небольшую рощицу, я направила долара туда. Если какой‑то голос, да еще и во сне заставил кузнеца отдать мне рубаху, значит, этот голос знал, что она мне пригодится. Будучи на тракте, мне не очень хотелось испытывать удачу, а потому, спешившись, я быстро скинула куртку, тунику и надела подарок, успев удивиться его точному размеру.

Храп повел ушами, повернул голову в сторону зарослей и коротко рыкнул. Хрустнула ветка. Клинок удобно устроился в правой руке, а левой я уже призывала на помощь стихию Огня.

– Хороша обновка. Дашь поносить? – донеслось из‑за спины.

Я резко развернулась, отвела ногу в сторону, присела и метнула небольшой огненный шар в говорившего. Противник легко ушел вбок, заставив заряд с шипением зарыться в пожухшую осеннюю листву.

– Ты?!

– Тебя легко направить по ложному следу, ардесса.

– Что ты тут делаешь? – я со злостью вложила короткий меч в ножны, схватила одежду и принялась одеваться дальше.

– Ты хотела выехать из Ромора одна. Я дал тебе такую возможность. А вот про тракт уговора не было, – язвительно заметил Эсагор.

– Чтоб тебя! Ну, спасибо, мама!

– И не говори, что ты мне не рада!

– Скорее мир сожрет Изнанка, чем я обрадуюсь твоей компании.

– Грубо.

– Зато правда.

– Каждый раз удивляюсь: и как у пары арда и ардеры могла родиться ты.

– А я каждый раз удивляюсь: как мы умудрились вырасти вместе и не убить друг друга.

– Просто раньше ты была нежнее и добрее.

– Не обольщайся. Просто других подружек в замке не нашлось. Вот и приходилось дружить хоть с кем‑то.

– Сейчас ты можешь говорить что угодно. Но вряд ли ардессы дарят свой первый поцелуй «кому‑то», а тем более «подружке».

От дальнейших разбирательств нас отвлек приглушенный клекот. Смутно знакомый, но все же не узнаваемый.

– На долара! Как говорит бабушка Димира, лучший бой тот, которого не было.

– Тут я с ней соглашусь, – кивнул Эсагор, запрыгивая на зверя.

– Быстро! – короткая и четкая команда для обоих скакунов.

Белые онзельские отличались умом и сообразительностью. Дважды просить не пришлось. И хорошо. Потому что вслед за нами выскочило огромное нечто с телом из веток и мха, светящееся изнутри ядовито‑зеленым светом. Массивный, местами выщербленный клюв клацнул совсем рядом с хвостом Храпа, но мимо. Существо издало высокий, нестерпимый свист и встало на задние лапы. В следующий раз я обернулась, когда почуяла что‑то неладное: глаза твари из бездонно‑черных превратились в два ярко‑белых шара без зрачков. Пытаясь справиться с накатывающей паникой, я сотворила огненный шар и бросила за спину. Непонимающий взгляд Эсагора заставил задуматься: кончики пальцев не чувствовали ничего. А это значило, что магии, как и шара не было. Внутренним взором я потянулась к Огню, но вместо красно‑оранжевого пламени наткнулась на вязкое серое облако, протягивающее ко мне свои щупальца.

– Это пожиратель магии! – крикнула я другу. – Еще быстрее, Храп! Я не помогу нам.

Долары мчались на пределе возможностей. Я благодарила всех Владык за то, что у нас были представители именно этой породы. С любыми другими надеяться на спасение не приходилось, поскольку чудовище бегало слишком быстро для своих размеров.