Врачевательница

– Отец сказал, что я не должен тебя слушать, – закричал Билли. – Сама читай, сколопендра! – Мальчик показал язык и убежал.

Авалона раздраженно отбросила кастрюлю и вытерла руки о фартук. Ее не обижало бесправие в собственной семье, она злилась на отца. Он несправедливо ее покарал, ведь это такое унижение – выполнять работу служанок! Сердито хмуря брови, девушка потянулась к письму и принялась его читать.

– Ну, заняться мне нечем, – забубнила Авалона, складывая лист вчетверо. – Я что, гонец?

Шепотом она бранила двоюродную сестру добрый час, пока хлопотала по хозяйству, и все же отправилась выполнять поручение.

Дом Эсбертов, Уиптер‑холл, находился неподалеку от Гусиных прудов и кряжей, за которыми виднелся Аскольдский лес. На самой его опушке росли узловатые деревья. Тонкие белые стволы без коры тянулись ввысь и ближе к макушке переплетались воедино, напоминая пучки взлохмаченных волос.

Когда Авалона миновала лес, солнце уже висело над одинаковыми серыми крышами домов и расточало тепло. Авалона расстегнула крючки курточки и томно вздохнула: уж неясно, от жары или от неохоты выручать сестру.

На крыльце Авалона услышала голоса, доносившиеся из приоткрытого окна кухни. Один из них был сиплым и не совсем внятным, а второй – старческим и дребезжащим. Авалона посерела от страха и вбежала в дом. Она не хотела, чтобы кто‑то услышал бурную разноголосицу и распустил сплетни, иначе позорный отпечаток коснется и ее самой.

В холле валялись ножи и ложки, в воздухе стоял легкий запах дыма. Авалона, взволнованная происходящим, пошла навстречу крикам на кухню и увидела пьяную тетю Астрид и ее свекровь Гапу – сгорбленную маленькую старуху с выпирающим животом. Авалона воспользовалась приемом Хенрики – громко засвистела. Астрид и Гапа от удивления раскрыли рты.

– Вы одни? – спросила Авалона и притворила окно.

– Да одни, одни, – ответила Астрид с презрительной улыбкой. – Как же все боятся попасться.

– Твоя тетка, – указала Гапа на Астрид, – и ты сама – мое проклятье. А ну пошла отсюда, курвино отродье!

Астрид засмеялась. Авалону же глубоко оскорбили слова Гапы – никто прежде не говорил с ней так грубо.

– Поверить не могу, что вы идвионка. У вас крысиное и подлое нутро, – с пренебрежением сказала она. – Как в холле оказались ножи и ложки?

– Эта старая ведьма обезумела, – фыркнула Астрид и облокотилась руками на стол. – Она сначала бросалась ими в меня, а потом чуть не спалила наш дом.

– Где он твой‑то? – Гапа с остервенением посмотрела на Астрид. – Это дом моего сына!

– А я его жена!

– Гнилушка ты, а не жена… – Гапа смачно плюнула в Астрид.

Авалона ахнула и закрыла рот руками. Астрид вскинула тощие руки и собралась наброситься на Гапу, но запнулась о собственную ногу и упала ничком. Старуха хохотала как умалишенная.

– Астрид, ты жива? – Авалона обеспокоенно коснулась плеча женщины.

– К моему несчастью, жива, – вздохнула Гапа. – Миртлу не нужна эта шлюха. – Гапа отвела ногу назад, чтобы пнуть Астрид, но передумала. Перешагнув через невестку, она вышла из кухни. – Ты испортила жизнь моему сыну! – напоследок прокричала она из холла.

Авалона впервые стала свидетельницей скандала между Астрид и Гапой. Раньше ей доводилось лишь слышать об этих чудовищных разборках от Хенрики. Сестра делилась с ней переживаниями: она не знала, как примирить двух близких людей.

Астрид, ворча, медленно поднималась с пола. Ее слегка покачивало, поэтому она поспешно опустилась на стул и поправила светлые волосы.

– Дом безумцев, – покачала головой Авалона.

– Старуха спалит нас, – произнесла Астрид. Ее зеленые глаза тускло блеснули на бледном лице. Те же глаза были и у ее сына, Винсальда, но имели куда более яркий цвет. – Она нашлет на нас Возмездие своей злобой.

– Она такая из‑за тебя. Астрид, когда ты только кончишь пить столько виски?

– Прикуси язык. Я помню тебя маленькой! И тогда манеры у тебя были получше, чем сейчас.

– Я тебя тоже помню, и ты вечно не просыхала. Как и теперь.

– Ох, Авалона, как ты похожа на Альму! Вы будто новорожденные лисицы – слепые.

– Зато ты прозрела после виски, да?

– Альма выросла в хищницу с острыми зубами и больно укусила меня.

– Какая чушь. Мама – чудесная женщина. А ты жалкая бражница, ищущая причину, чтобы оправдать свое пьянство.

– Пошла ты. Пошла ты и твоя мать! – закричала Астрид и, уткнувшись в ладони, зарыдала.

Авалона рассердилась на Астрид, но решила, что не станет отвечать ей в таком же тоне. Отец учил ее быть вежливой даже с наглецами.

Девушка молча заколола декоративным зажимом край подожженной шторы, разложила столовые приборы на места и поднялась на второй этаж. Все было тихо: вероятно, Гапа прилегла отдохнуть. Авалона вошла в сестринскую комнату, где витал приятный аромат трав, и подошла к большому шкафу из орехового дерева со множеством подписанных ящичков, в которых хранились ингредиенты для мазей и отваров. Авалона собирала нужные и складывала в пустой мешочек.

Девушка услышала, как скрипнули половицы, – это Гапа заглянула в комнату внучки. Но Авалона не обернулась и продолжила наполнять мешок, желая побыстрее покончить с этим делом.

– Брысь отсюда! – неожиданно закричала старуха. – Это мой дом!

– Оставьте меня, бабушка! Хенрика попросила собрать ей кое‑какие травы.

– Не бреши мне. Я сказала – пошла вон! – Гапа замахнулась кулаком на Авалону. – Чтоб тебя вши заели, прохиндейка!

Авалоне путь к спасению преграждала старуха, которая неумолимо надвигалась на нее, словно скала. Единственный выход, который видела девушка, – перемахнуть через кровать. Что она и сделала – лишь подол платья мелькнул в дверном проеме.

 

***

 

Хенрика скрупулезно складывала чистую одежду в сундук. Это занятие ее успокаивало, но вопросы об оборотне по‑прежнему не выходили из головы. Почему Эйл обернулся в животное? Откуда появилась синяя кровь?

Ответов не было. Внутренний голос молчал.

Закрыв сундук, Хенрика вышла из своей палатки. Врачевание теперь не приносило ей того удовольствия, что прежде. Одерты оказались подлыми созданиями, они врали и требовали больше, чем заслуживали. Лучшее, что она могла бы сейчас для себя сделать, – вернуть кольцо с обещанием и покинуть лагерь. Но она не обладала наглостью виктигта и не представляла, как ей заставить его отказаться от колечка.