Врачевательница

– Брат мой! Родной брат! Помоги мне! Не оставляй мою душу на милость этого безумца! – закричал Хеннинг.

Во взгляде Йозефа отразилась печаль. Братская любовь и желание жить вступили в неравный бой, разрывая его сердце на части. Йозеф дрожал от страха и душевной боли. Ноги сами собой понесли его обратно в лагерь, глаза он крепко зажмурил, потому что не мог глядеть на брата, а после закрыл уши, чтобы не слышать его зов. Йозеф знал, что если он не уберется и попытается спасти Хеннинга, то они оба умрут. Поэтому он сбежал.

Хеннинг завыл, смотря в удаляющуюся спину брата.

Густав заметил в глазах Эрика твердое решение наказать воина, но он все еще не понимал, в чем именно провинился Хеннинг, так ли страшен его проступок.

– Он предал нас, – коротко ответил Эрик на безмолвный вопрос товарища.

Какое‑то время господин Ингвар молчал и медленно натягивал перчатки. Густава так и подмывало расспросить его подробнее обо всем этом деле, но он сдержался.

Эрик подошел к Хеннингу, схватил его за шиворот и по льду потащил к проруби. Предатель извивался, словно медянка, и истошно вопил. Эрик спустил связанного в прорубь, удерживая его тело под пузырящейся водой. Вскоре Эрик перестал ощущать толчки и отпустил Хеннинга.

 

***

 

Самые большие и просторные палаточные чертоги принадлежали Эрику Ингвару. Он занимал кригарскую должность виктигта одертов, то есть был главнокомандующим войском. Кровать в его палатке была аккуратно застелена шелковым покрывалом, а сверху лежали шкуры животных. Возле кровати стоял окованный железом сундук – там Эрик держал личные вещи и хорошее вино для себя. Рядом с кроватью лежал ковер с длинным ворсом – на него виктигт никому не разрешал ступать сапогами. Перегородка из орехового дерева отделяла зону отдыха от стола со стопками писем, свернутыми картами и жирандолью.

Слева от него одиноко покоилась софа с почти целой обивкой, хотя и бросались в глаза алые пятна от вина и прожженные дырки от пирлаты – полюбившейся всем заморской диковинки из Пратки, которая исходила весь мир и прославилась тем, что ее заворачивали в табачный лист, набивали махоркой и тут же курили без помощи трубки или мундштука. Но Эрик оставался верен привычкам, поэтому отдавал предпочтение своему коротенькому мундштуку из серебра с рельефными узорами. Он вставлял в нее пирлату и наслаждался чудным вкусом домашнего табака.

В противоположном от софы углу стоял двухдверный шкаф из каштана с фигурными столбиками, дверцы были из стекла и с карнизами. В нем Эрик хранил любимые книги по военному делу и искусству, философии и религии, маленькие картины, в основном натюрморты, кое‑какую посуду и бронзовые статуэтки своих умерших псов. Он тяжело переносил разлуку с домом, поэтому не расставался с этим дорогим (но таким массивным!) предметом, благодаря которому ощущал внутренний уют и спокойствие.

В палатку вошли Густав, Холгер – мужчина с брюшком и тощими ногами и Йонгальф – молодой, но седовласый воин с благородным выражением лица. В руках последний держал кувшин с элем. Все трое занимали должности командиров полков.

– А где Видар? – спросил Йонгальф и поставил кувшин на стол.

– Мне безразлично, где он шатается. Я и вас не звал. – Эрик сел за стол с мрачным видом и начал нервно пощипывать свою короткую бороду.

– Да придет. Я же ему сказал, куда мы направляемся, – проговорил Холгер и расчистил стол от карт и писем.

Густав вытащил из шкафа глиняные стаканы и расставил их на столе. Холгер похлопал по плечу Эрика, расположился на соседнем стуле и принялся следить за тем, как Йонгальф разливает эль по кружкам.

– Выпьем за Хеннинга, – печально промолвил Йонгальф.

– Я не буду за него пить, – ответил Эрик, отодвигая кружку.

Густав, Йонгальф и Холгер обеспокоенно переглянулись, однако все же помянули погибшего. В этот момент в палатке появились блудница и еще один командир полка – Видар, пожилой мужчина с поджарым лицом, светлой бородкой и серьгой в ухе. Он угрюмо оглядел стол, недовольно хмыкнул и устроился на софе, бесцеремонно усадив девицу себе на колени.

– Отмечаете? – спросил Видар с оскалом. – Разве есть что отмечать?

Ему никто не ответил. Видар обвил за талию блудницу, чмокнул ее в плечо и велел массажировать ему шею. Огрубелыми пальцами она принялась разминать толстую кожу, избегая прикосновений к его блестящим от жира волосам.

В палатке повисла непривычная для их встреч тишина. Холгер почесал живот и решился прервать молчание:

– Что ж мы за кретины такие? Пришли без триктрака. Надо было у Йозефа взять да сыграть на сотню йонк, а?

– Ну‑ну. Йозефу не до того, тупица, – проговорил Видар с полузакрытыми глазами. Блудница, сжимая губы, старательно делала свое дело. – Горе у паренька.

Сидящие за столом непроизвольно бросили взгляд на Эрика, как ни в чем ни бывало смакующего эль из трав, можжевельника и ячменя.

– Ты виктигт, да, но не волен убивать друзей, – обратился Видар к Ингвару, но тот по‑прежнему не откликался на его уколы. – Расправляться с кригарскими воинами без обсуждения и суда, Эрик, – подло, – продолжил он и раздраженно скинул с себя руки блудницы. – Хеннинг во все времена был нам верен! Он был твоим другом.

Эрик не спешил отвечать. Ему не хотелось оправдываться. Не впервые Видар злобно скалил зубы, проявлял фривольность и самонадеянность.

– Заткни грызло, Видар! Помни, с кем ты говоришь. Мы не можем знать наверняка, был Хеннинг предателем или не был, – заговорил Густав. – Наш виктигт не стал бы убивать Хеннинга просто так. Верно же, Эрик?

– Твой вопрос лишен всякого смысла, – ответил Эрик, сидя неподвижно и глядя в пустоту.

Видар же не мог усидеть на месте, он с силой оттолкнул девку и вскочил.

– Не выношу твоего молчания. Дерзкий юнец! Похоже, дурь из тебя года еще не вылущили.

– Я уже готов каблуком прищемить твой длинный язык, лишь бы ты прикрыл пасть. Хотя бы сегодня оставь свои нападки. Нам всем нелегко. – Йонгальф пытался произносить каждое слово спокойно. – Эрик, я доверяю тебе, ты знаешь это, но хотелось бы, чтобы ты объяснился перед нами. Не как перед командирами полков, а как перед твоими друзьями. Все‑таки Хеннинг был одним из нас.

– Кто твой осведомитель? Кто эта тварь? Назови имя! – потребовал Видар.

– Это тайные сведения, которыми я не могу с тобой поделиться. Ни с кем из вас, – произнес Эрик.

– Ай! Хеннинг не был предателем, мальчик! – не унимался Видар, нависнув над Эриком. – Нет, он бы никогда не харкнул своей стране в рожу. Эрик, ты должен был обсудить это с нами, а не вести себя как… как бы помягче выразиться… как самодур. Эти драные осведомители за золото наплетут тебе с три короба!

Эрик сжал в руке кружку, задрал голову, чтобы видеть лицо Видара, и ответил:

– Твоя вера меня не интересует. И ты бы послушал друзей и притих, пока тебе на хвост не наступили.

– Видар, угомонись! Ты перегибаешь, – послышался гнусавый голос Холгера. – Эрик, почему же ты нам не рассказал о предательстве Хеннинга?