Второй

Наспех заглотив обед, Альберт выскочил из столовой во внутренний двор, где их уже ждал новый стихийный наставник. При виде него Альберт поперхнулся хрустящим хлебцем, который доедал на ходу, и кашлял, пока его как следует не отдубасил по спине идущий следом Ве.

– Ты как, жить будешь? – заботливо спросил однокурсник.

Альберт только махнул рукой, другой утирая проступившие от кашля слёзы. Тем временем выходившие из столовой студенты обоих курсов образовывали всё более плотное полукольцо перед наставником, который сидел на скамейке, закинув ногу на ногу. Вся его одежда была такого глубокого чёрного цвета, как будто в скамейке открылась брешь прямиком в непроницаемые глубины космоса.

Светлые боги, вот за что?

Но незаметно повернуть назад не казалось удачным решением, хотя бы потому, что пришлось бы потом объяснять однокурсникам своё отсутствие на вожделенной тренировке. И Альберт на негнущихся ногах поковылял в тренировочный угол, где уже собрались оба курса, кажется, в полном составе.

И через каких‑то пять минут после того, как преподаватель встал, взглянул поверх студенческих голов на часы на стене и, улыбаясь, представился господином Кресом, Альберту было наплевать на его цвет одежды. Как загипнотизированный, он не отрываясь следил за раскованными движениями, непринуждёнными взмахами и как будто случайными бросками. Отныне ветер больше не принадлежал Альберту, он был неотделимой частью наставника, материализацией его воли; казалось даже, что, когда господин Крес что‑то объяснял и одновременно показывал, воздух повиновался звуку голоса, опережая жест. Восхищение Альберта не омрачалось ни ревностью, ни сомнением в собственном таланте, потому что он помнил: наставник здесь для того, чтобы сделать его сильнее. Этот фантастический человек будет его учить.

Будет – но пока не начал. На первую воздушную тренировку действительно пришли все или почти все студенты, а Альберт по‑прежнему был единственным из них со стихией воздуха. И если четвёртый курс уже имел солидный опыт и стихийных преобразований, и боевой магии, то для второго господину Кресу пришлось объяснять всё чуть ли не с самых основ. А когда наставник просил всех повторить какое‑нибудь заклинание, Альберту было неловко участвовать наравне с остальными, как будто он бахвалился перед неумелыми детьми. И когда, интересно, они смогут перейти к чему‑то по‑настоящему интересному и сложному? Разве что попросить об индивидуальных тренировках… А что, Томар же занимается индивидуально. Правда, это потому что никто не хочет ходить к Сорхе, но всё равно…

– Что ж, – наставник в задумчивости погладил холёную заострённую бородку, – вижу, уровень у нас тут довольно разнообразный. Надо придумать что‑нибудь, чтобы всем было интересно…

– Научите нас полному барьеру! – требовательно выкрикнул невысокий парень в меховом жилете.

– Полному барьеру? – сдерживая улыбку, переспросил преподаватель.

– Им ведь обычно владеют воздушные маги, правильно?

– Чаще других, – уклончиво ответил Крес. – Воздух едва ли может что‑то добавить к энергетическому барьеру, поэтому маги воздуха особенно заинтересованы в том, чтобы довести барьер из чистой энергии до совершенства. Некоторые весьма преуспевают.

– А мы делаем не полный? – спросил Леоф.

Парень в меховом жилете прыснул, а наставник невозмутимо объяснил:

– Вы тоже используете чистую энергию для создания щита, но она сконцентрирована в одной плоскости, там, куда вы ждёте удар. Такой щит может быть различной плотности, в зависимости от предполагаемой силы удара. Полным же барьером называют такой энергетический щит, который – в первую очередь! – неуязвим для атаки любой силы и только во вторую – закрывает вас со всех сторон, формируя купол. Именно в такой последовательности. – Он строго глянул на парня в жилете, как будто подозревал, что у того другие сведения.

– То есть, – заключил Ве, – в наш обычный щит надо добавить больше силы и растянуть его – и будет полный барьер?

 

Конец ознакомительного фрагмента