Вынужденная посадка
Так, холодильник. Оставляем тут. Он тогда устареет. Телевизор – тоже. И компьютеры устареют. Впрочем, нет! Что на жёстком диске… Дима включил комп, переждал загрузку. На поле рабочего стола с картинкой русского леса появилось множество значков. Он щёлкнул мышью, просмотрел диск данных.
– Много чего… – пробормотал он. – Отправляем.
Разумеется, с системным блоком должна идти и вся родная периферия. Оба компьютера были уложены в полном составе. Затем он собрал флешки.
Мелькнуло желание взять что‑нибудь на память о мастере. Но он тут же решил: несерьёзно. Человек, можно сказать, жив. Я же ему всё это отправляю. А память и так не пропадёт…
Всё‑таки он взял одну из авторучек.
Контейнеры были заполнены – остались два пустых – плотно закрыты и опечатаны. На крышки Дима наклеил одинаковые, заранее сделанные ярлыки: «Имущество Ярослава Матвеевича Неверова. Контейнер №… из 47». Ниже, шрифтом помельче, было предусмотрено: «В случае недоразумений обращаться в технологическую службу МВД РФ, комн. 730, лучше непосредственно к В. М. Артемьеву». Адрес, телефоны… Всё было заверено Диминой подписью и печатью. Снабдил он ярлыками и пустые ящики – чтобы не нарушали счёт. Только приписал внизу: «Без содержимого». И расписался.
Вздохнул, побродил по опустевшим комнатам. Вот этим и страшна смерть, подумалось ему. Расстаёшься с человеком навсегда. И этого я себе не прощу. Опоздал…
На улице дул ветер, в нём уже ощущался лёгкий аромат осени. По небу бежали облака. Вадим медленно шёл к автостоянке. Дорожка вилась среди начинающих желтеть кустов и деревьев. Ему вспомнилось, как передал шефу слова технолога Юры Мухина об оранжевом халате с чёрными крестами. Генерал только поулыбался. Но позже сказал:
– Если уж говорить о цветах… вообще о гербе нашей службы… я представляю себе так: на чёрном фоне – яркий зелёный луч. Луч надежды посреди мрака.
Диме как гербоведу‑любителю такая расцветка не очень понравилась. Не принято накладывать металл на металл, финифть на финифть… Но сейчас многое меняется. Светло‑зелёное на чёрном, вообще‑то, должно смотреться.
И ещё вспомнилось, как однажды они с Ярославом Матвеевичем увидели в переулке, в витрине книжного магазина портрет девушки.
– Смотрите, Дима, – сказал шеф.
Портрет был не совсем обычен. Особенно для сегодняшних времён. На прекрасном темноглазом лице лежали зеленоватые блики света и фиолетовые тени. Явно не наше Солнце там светило. Фантастику Дима почитывал… За спиной девушки бесконечные тёмно‑синие пространства были полны звёзд; белели немногочисленные облачка туманностей. Черноволосая исследовательница Дальнего Космоса чуть тревожно смотрела за край портрета. Возможно, приборы на пульте управления показывали ей что‑то не то…[1]
– Вы её знаете? – решил сострить Дима.
– Знаю, – серьёзно ответил мастер. – Она родится через тысячу лет. Вы, Дима, хотели бы жить тысячу лет?
– Вопрос на засыпку… – засмеялся он. – Ну конечно, хотел бы.
Да, были у шефа странности. А у кого, собственно, их нет? Только у самых скучных…
Дело надо продолжать. Начинать штурм «второго этажа». Должностное ворьё… Всё наворованное – в зарубежных банках, в оффшорах. Семья – в Европе, в Америке. Здесь у него два костюма, три рубашки, пять галстуков, вторые ботинки… Белый и пушистый. В кабину всех, всех поголовно, по графику. Из страны не выпускать. Забугорную недвижимость пусть продают. Средства – возвращают домой и сдают. Что с самими делать, там посмотрим…
Завтра везти контейнеры в Одинцово. Грибанов обещал приготовить место. Конечно, никто не станет целый век или полвека сохранять квартиру за временно отсутствующим жильцом. Надо освобождать… И сделать сообщение в семьсот тридцатой.
И ещё предстоит держать ответ перед президентом за фантастическое, в форс‑мажоре принятое решение, не позволяющее даже толком похоронить человека, так внезапно ушедшего в мир иной…
Писатель Григорий Ольховский: из дневника
Отчего так печален наш мир? Оттого, что это мир смертей. Рождения незаметны. В таком‑то роддоме сегодня родилось столько‑то младенцев. А каждая смерть… Потрясает, обкрадывает, наносит незаживающую рану, слабого человека может убить. И с каждой смертью мир делается более пустым.
Не хочется, чтобы судьба похоронила окончательно моего героя Неверова. Как не похоронила его прообраз, генерала Нестерова. Кстати, и другим участникам этой истории пришлось придумывать новые фамилии. Всё‑таки не историческое исследование, а роман. Карцев у меня Кольцов, Арсентьев – Артемьев, Марченко – Тимченко… Будь я фантастом – обязательно бы написал о воскрешении Ярослава Неверова через пятьсот или тысячу лет.
А что касается прообраза – генерала Нестерова – может, смерть и в самом деле не помешала ему, а… помогла?
Не знаю. Смерть человеку помогать не может. Но её пока вроде бы и нет?
Мы сидели втроём в бывшем кабинете Ярослава Матвеевича.
– Совсем внезапно ушёл… – грустно проговорила Ирэн, журналистка из Франции.
– Он ушёл в будущее! – решительно отрубил майор Арсентьев.
Ярослав Нестеров: второе пришествие
Ветры весенние, ветки зелёные
С улицы рвутся в окно.
Песня полувековой давности
Иной мир встретил светлой тишиной.
Тишина не была абсолютной. Где‑то – может, совсем близко, а может, очень далеко – чуть слышно пела птица или девушка. От этого лежалось спокойно и хорошо.
Я пошевелился, открыл глаза. И тут же, с лёгким вздохом, прозрачный колпак над моим ложем отделился, всплыл и слился с потолком.
Потолок был светло‑зелёный, матовый, с закруглённым и отогнутым вниз краем. Дальше начиналось огромное окно – скорее, прозрачная, чуть наклонная стена. За окном ярко голубело небо с медленно плывущими белыми облаками. Ниже виднелись растрёпанные кроны деревьев; ветки покачивались. Сквозь ровный шум ветра пробивался тихий, переливчатый свист, звон. Я откуда‑то знал, что это щебечут птицы.
[1] Репродукция с обложки журнала «Техника – молодёжи». Оригинал художника А. Н. Побединского по мотивам романа И. А. Ефремова «Туманность Андромеды».
