Вынужденная посадка

– Так и в карточке?

– Нет, там виртуальный. Две тысячи восемьдесят третий.

– Да, это больше соответствует виду. Двадцать пять тебе, значит.

– А разве Саша про меня не говорил? Вы же, вроде, знакомы.

– Нет, не говорил.

– Помню, он сказал про меня профессору Новицкому: присоседим его к Лемарку.

– Лемарк – это я. Моя фамилия.

– А про твою работу умолчал. Для чего, интересно?

– Да ни для чего! – засмеялся Артур. – У Сашки задних мыслей не бывает. Так, академическая рассеянность.

– Вы с ним как знакомы?

– По работе. Он же наш! У нас начинал, в Звёздном. Потом ушёл к Новицкому.

– Оттого, что погиб отец?

– Нет. Отец погиб за семь лет до того. Иван Корнилов, мой, кстати, первый командир.

Артур помолчал. За окном ветер бесшумно раскачивал деревья.

– Так… Они тебя воскресили и выпустили в жизнь. И нравится тебе здесь?

– Пока что нравится… Там видно будет.

– Деньгами хоть снабдили?

– Снабдили.

– Достаточно? Не в обрез?

– Не знаю. Вроде достаточно.

– Ну‑ка, покажи.

Я, не без некоторого внутреннего сопротивления, открыл шкафчик. Артур глянул, кивнул:

– Нормально. С этой стороны я за тебя спокоен. В магазины ходишь?

– Хожу. Продукты, кристаллы к компьютеру, одежда. И велосипед. За него сняли с карточки. Кредит. Интересно, сколько на нём?

– Лежачая восьмёрка, Слава, – небрежно бросил Артур.

– Бесконечность, что ли?

– Именно. Это не с карточки списывают, а на карточку пишут. Для учёта нужно, для статистики, для экономических прогнозов. А не для того, чтобы ущемить твоё потребление. Там, в кассе, информация остаётся.

– А если я что‑нибудь непомерное захочу?

– Есть в наличии – получишь. Но вообще‑то у человека всего один желудок. Он может быть весьма вместительным. Но притворяться, что их у тебя, скажем, четыре, как‑то не принято. Это в сороковых‑ пятидесятых годах все всё хватали. Потом угомонились, поняли, что глупо. А тут и первое поколение, воспитанное соцтехнологами, выросло…

– А если кто‑то совсем ничего не хочет делать, а только потреблять? И при этом он абсолютно здоров. В семье же не без урода?

Артур усмехнулся.

– Один урод семью не объест.

– А если уродов много?

– Значит, семья никуда не годится.

– Сейчас, – с некоторым недоумением спросил я, – вроде бы, глава «семьи» – царь?

– Правильно, царь. Император Александр Четвёртый.

– Как‑то не вяжется…

– Нормально вяжется. Государь как государь. Жить не мешает. Хотя порядок держит. Тяжёлой царской рукой!

…Сосед ушёл, когда уже стемнело. На прощанье сказал:

– Очень‑то дома не сиди. Давай, осваивайся. Гуляй, езди, говори с людьми. В Москве еще не был?

– Нет как‑то…

– Езжай, посмотри. За сто лет, наверное, здорово изменилась.

Попрощавшись с Артуром, я сел к компьютеру. Набрал: «Пётр Четвёртый».

– Не охотничий. Охотников нет в лесу.

– Охотники, охотники… Что‑то знакомое. A‑а, читал. У Льва Толстого, у Пришвина. Ходили по лесам с оружием, убивали зверей и птиц. Правда, так и не понял, для чего.

– Для еды.

– Ты что, какая еда… У Толстого люди богатые.

– Тогда для развлечения.

– Дикость, – поморщился Артур. – А человека во время охоты застрелить не могли?

– Могли. Бывали случаи.

– Дикость, – повторил Артур.

– Это еще не дикость, – возразил я. – Это случайное, оно же неосторожное убийство. А про такую штуку ты слыхал – бытовое убийство?

Артур озадаченно помолчал.

– Не знаю. Убийство знаю. А вместе – не стыкуется. Но это не терроризм?

– В мое время отлично стыковалось. – И я объяснил, что это такое.

– Жуткие вещи ты рассказываешь. Прямо гражданская война.

– Всё так… Необъявленная война, без смысла, без цели. Незаметная, ползучая.

– Война отравленных. Я читал. Травили себя, чем только могли. Алкоголь, табак, конопля, героин.

– Да. А о пьяных самосожжениях ты не читал?

– Нет. Это нечто ритуальное? Религиозный фанатизм?

– Никакого фанатизма. Одна глупость и распущенность. Человек напивался допьяна…

– Алкоголем?

– Да, алкоголем. Ложился в постель, закуривал сигарету, в следующий момент засыпал. Челюсть расслаблялась, горящая сигарета падала на одеяло. Начинался пожар, и человек сгорал.

– Вот дураки‑то… Анекдотические.

– Сейчас, по‑моему, такого нет. (Артур кивнул). Я за всё время не заметил ни одного пьяного. И курящего. Неужели сейчас на Земле не курят?

– Имеешь в виду табак?

– Да.

– Отчего же. В жарких странах, в Азии, Африке, Южной Америке дымят только так. Сигары, сигареты, трубки, кальян, гашиш… Возможно, есть какая‑то связь между жарким климатом и табаком. Антаркты, например, не курят. Не переняли эту заразу.

– Артур, а кто такие антаркты? Я встречаю упоминания в компьютере, но специально посмотреть руки не доходят.