Вынужденная посадка

– Ни в коем случае. Самый хороший актёр не отменяет режиссёра. Работа следователя станет более интеллектуальной.

– Видал я некоторых «интеллектуалов»…

– Им придётся изменить стиль работы. Или сменить профессию. Мы потребуем от всех высшего юридического образования. И – безусловной порядочности. Иной, более высокий уровень…

– Тут вылезает то‑о‑о‑нкий вопрос: права человека. К нам придерутся обязательно! На пятьдесят первую статью будут кивать.

– Пятьдесят первая не успевает за стремительным техническим прогрессом, – усмехнулся я. – Внесём поправки. Отобьёмся от правозащитников.

– Эти «друзья человека» – хуже бандитов.

– Не любите правозащитников, Дима?

– Не люблю. Они же бесозащитники! Мешают работать. Один Серов чего стоит… Вы его ещё узнаете, этого Евгения Валентиновича.

– Я тоже их не люблю.

– Есть люди, а есть бесы. Внешне тоже как люди. Поэтому пользуются правами человека. Помните, мы в поезде ехали?

– Конечно…

– После той командировки я перевёлся в МВД. Послали в колонию несовершеннолетних, на бунт. Убили двух охранников, изнасиловали медсестру. Со мной правозащитница ездила, так мы старались не пускать её к ним одну. «Мальчики, ах, мальчики! Они ещё дети». Кой фиг! Детишки, блин! Голоса, как у бугаёв. Ростом выше меня. О весовой категории уж я молчу. Пяти‑, шестипудовые самцы. Женщину все познали давным‑давно. Злобы в каждом – на десятерых! На рожах так и написано: убью! «Мальчики», блин. А рожи – во! – Дима показал ладонями вдвое шире своего лица.

– Хорошо кормлены.

– Только не духовной пищей.

– Да… Не всё то золото, что блестит. Снаружи вроде бы человек, а в душе – обезьяна. И в голове не серое вещество, а коричневое, с нехорошим запахом. Как у нашего клиента Васи Колесова. Между прочим, Дима, Колесов – не наш клиент. Не профессионал. Это преступник‑любитель, обычный дикарь. Убил не ради выгоды, не ради мести. Даже не из хулиганских побуждений. Просто здорово запущен. С ним пока ещё годится шоковая терапия.

– По‑русски говоря, битьё…

– Да, посадить было необходимо. Профилактика преступлений – она и в нашей непреклонности.

– У нас до чего дошли: за хорошее воспитание награждают родителей орденом Почёта. Это добрый признак, что ли?

– Признак того, что хорошее, настоящее воспитание у нас жуткая редкость… Вот гляньте, Дима: при рождении все внутренне одинаковы. Tabula rasa. Отчего же из одних младенцев вырастают Моцарт, Сент‑Экзюпери, академик Лихачёв, а из других – Герострат или Гитлер?

– От того, чем эту «чистую доску» заполнят взрослые.

– И какой вывод?

– Не каждый взрослый имеет моральное право воспитывать ребёнка.

– Конечно. А как сделать, чтобы из человечков, родившихся сегодня, ни один не вырос серийным убийцей? Как сделать, чтобы люди не портили своих детей уродским воспитанием? Задача не для дилетантов, каковыми являемся мы все.

– Так и передать детей в руки профессионалов. У кого есть талант воспитания. Вы ещё тогда, в поезде, говорили это, помните? Семья – это кустарщина, это воспитание в атавизме. Мы удерживаем своих детей на уровне обезьяны, а потом кричим о неодолимой человеческой природе.

– к какие у нас профессионалы, Дима? В педагоги может попасть кто угодно.

– Такие «педагоги» ни на что не влияют. А родитель между тем делает из ребёнка свою копию, на своём примере. И новое поколение – всегда копия прежнего. С поправкой на технический прогресс.

– Ещё и внешняя зараза. Стоило, приватизировать телевидение – и сразу мальчишки начали мечтать стать бандитами, киллерами, а девочки – проститутками.

– Телевидение наше… Гламур да криминал. Я вчера вечером минут пять телевизор посмотрел. Угодил на окончание фильма. Про бандитов. Только что кого‑то в квартире замочили, вышли, сели в «майбах» – бошки бритые, белые – и тут им голосе неба, вы блокированы, сдавайтесь. Спецназ. Они коротенько посовещались – сдаваться им, видите ли, присяга не велит – и предпочли красиво погибнуть в неравной перестрелке.

– Воспитание на «героических» примерах. Тоже, по сути, преступление. Мальчишки смотрят, рты разинули – прямо радары. Мотают на ус! А телевизионному боссу плевать, у него бизнес. Он делает свои козлиные деньги. Я как‑то слышал по радио интервью Татьяны Устиновой. Она спрашивает тиви‑продюсера: «а вы не боитесь, что вашу дочь изнасилуют в подъезде? Вы же недавно всем рассказали, что это хорошо». Он отвечает: «не боюсь, моя дочь живёт в Австрии». Ну не козёл, скажете?

– Скажу – козёл, – усмехнулся я. – А помните, Дима, Михаила Круга?

– Помню. Выбрал себе репертуарчик. Заигрывал с братвой, с бесами. Дозаигрывался….

– Нужна статья в уголовном кодексе: романтизация криминала. Прижимать таких певцов, литераторов, телевизионщиков.

– Киношников.

– Да, их тоже. Кино и телевидение надо вернуть государству. Вы понимаете, Дима, это же не сеть ресторанов, не торговля автозапчастями. Это влияние на души людей.

– Цензуру зря отменили. Одни разговоры: ах, ах, развращаем детей, приучаем к сексу, пиву, куреву… Да если бы только к этому!

– За телевидение мы ещё возьмёмся! Тут новая угроза – интернет, соцсети… Но сначала – другое. Закон несовершенен и неповоротлив. Действовать будем по указам президента. Карцев за нас!

– Начнём сверху? С воров в законе, с авторитетов?

– Нив коем случае! Начнём снизу. Оставим «генералов» без войска. Ликвидируем, скажем так, до «полковников»… Но прежде наведём порядок у себя. Вы же не думаете, что милиция – сплошь рыцари без страха и упрёка?

 

Из книги Григория Ольховского: давние друзья

 

К министру внутренних дел зашёл первый заместитель.

Два генерал‑полковника познакомились ещё лейтенантами. Служили оба ревностно, продвигались по службе почти синхронно. В Афган попали капитанами. Случилось так, что в знойный и душный летний день один заслонил другого от пули. А другой, сам раненный, двое суток тащил первого на горбу. «Брось меня… – стонал тот. – Один дойдёшь». Другой молчал. Или хрипло, замученно матерился. Обессилевших, обросших, их подобрали в двухстах метрах от расположения части.