Вынужденная посадка
– Мы взяли штурмом первый этаж. Теперь пойдём выше. А о добре и зле, Григорий Захарович, не беспокойтесь. Мировое зло далеко не исчерпывается криминалом. Если мне с моими бойцами когда‑нибудь и удастся вывесить с чердака знамя Победы – это не приведёт к нарушению мирового равновесия…
И не шло из памяти, как мучительно дрогнуло лицо Ярослава Матвеевича, когда я неосторожно заговорил об Академии Горя и Радости. Кого он потерял?
Штурман Ярослав Нестеров: сто лет назад, словно вчера…
В Звёздном городке служебные квартиры космонавтов невелики, но обставлены всем необходимым. Кроме того, каждый дополняет обиталище по своему вкусу.
Я сидел в кресле у широкого светлого окна. Читал книгу Ольховского; время от времени откладывал её и погружался в собственные воспоминания…
* * *
Личная встреча с писателем не разочаровала.
Я и раньше знал Григория Захаровича – заочно, по книгам. И тексты эти, и лицо на маленьких книжных портретах ясно говорили: человек устремлён к добру. Мне дорого в людях это качество, свойственное далеко не каждому: устремлённость кдобру. Я нашёл его, например, у Карцева, у Димы Арсентьева, у офицеров, отобранных мною в технологи.
Среднего роста, черноволосый, с крупными чертами лица, Ольховский говорил чистым мужественным баритоном. А его руки явно были знакомы не только с авторучкой и клавиатурой компьютера. Но и не лопата, не кувалда. Что‑то промежуточное. Например, отвёртка, паяльник, бокорезы – как у меня самого. Да и память в полном порядке. Наш разговор он не записывал. Но в книге повторил полностью. Даже то, что я сам забыл.
* * *
…Вернулась добрая давняя привычка – после рабочего дня кататься на велосипеде. Это занимало в будний день полтора‑два часа. Асфальтовые дороги среди травяных холмов Крылатского; усыпанные рыжей хвоей дорожки Троице‑Лыкова; весь слабо тронутый застройкой запад Москвы между Кунцевом и Строгином… Я уже знал все уголки, все тропинки этих мест. Бесшумное быстрое движение, плавное течение зелёных склонов, мелькание сосновых стволов, вдали над лесом – слитные белые силуэты жилых кварталов, небо с облаками… В выходные я предпринимал дальние прогулки – в Мякинино, Красногорск, Переделкино. Один раз доехал до Истры.
Такие путешествия хорошо успокаивали, отвлекали от тоски, от тягостных мыслей. Но вскоре катанию пришёл конец. Вызвал министр.
– Мне сказали, что вы, Ярослав Матвеевич, увлекаетесь ездой на велосипеде.
– Да. Это хороший отдых.
– Хороший… Но нам с вами не всё позволено. Вам не приходило в голову, что это опасно?
– Волков бояться – в лес не ходить.
– Что ж, вы человек взрослый. Запретить не могу. Но вы сами понимаете, велосипедиста очень легко застрелить. Или сбить машиной. Желающие‑то найдутся! Много кому вы поперёк дороги встали. А кое‑кому и поперёк горла. До начала вашей бурной деятельности они жили себе спокойно, обделывали делишки. Теперь это всё здорово усложнилось, когда вы убрали нижнеезвено.
– Добрым людям я не мешаю. А кому я поперёк – тех обезвреживать. Но с велосипедом вы правы, Валерий Анатольевич, придётся повременить.
– Ну, договорились… Генерал Денисов жалуется – вы совсем перехватили на себя его функции. Подменяете РУБОП. Ваши‑то, собственно, задачи – разрабатывать методику, давать рекомендации…
– И внедрять! Это и на нашей двери вывешено.
– Ну, внедряете‑то вы здорово.
– Мы не подменяем РУБОП, мы ему помогаем.
И информацией делимся. Пусть не завидует.
Штурман Ярослав Нестеров: на том, давнем пороге
К президенту я пришёл с флешкой.
– Вот, неприятная картина. И, к сожалению, неполная. Иначе бы, Георгий Александрович, не стал беспокоить.
– Говорите, говорите, Ярослав Матвеевич.
– Среди оппозиции формируются экстремистские настроения.
– Раскрутим, Ярослав Матвеевич. Вы же и раскрутите.
– Без вашего разрешения невозможно. А настроения у них, судя по косвенным признакам, опасные. Хотя держатся тихо, не афишируют. Мы задержали нескольких депутатских помощников, сотрудников различных служб безопасности. Но хотелось бы допросить кое‑кого из депутатов Думы и членов Совета Федерации. Без особого шума.
Президент в раздумье взялся за подбородок.
– Нижняя палата, это ладно. Валяйте. Но Совет Федерации… И как вы сумеете без шума затащить их в кабину? Они же отстояли свою неприкосновенность. А вы – МВД, вы – не спецслужба.
– А тащить в кабину уже не обязательно. Достаточно миниатюрного излучателя под одеждой. Техника не стоит на месте.
– И вы всё сами будете беседовать?
– Нет. Меня уже знают. Мои офицеры, под видом журналистов.
– С вами не соскучишься… Излучатель, значит?
– Так кабину все знают. Официальное приглашение – это шум, это обида.
Я вынул из кейса серебристую прямоугольную пластинку, длиной не более десяти сантиметров. В одном её углу немного выдавался над поверхностью чёрный круг. В другом – четыре разноцветные кнопки. На задней стороне – крышечка отсека питания.
– Вот, Георгий Александрович. Совместная разработка Зеленограда и МГТУ имени Баумана.
– Действительно, под одеждой не должен выпирать. Маленький.
– Вам не предлагаю.
– Понимаю, – засмеялся президент. – Как у Фонвизина: географию должен знать мой кучер. Куда велю, туда и привезёт.
