Вынужденная посадка
– Но могу и оставить. Вот инструкция. И запасные элементы.
– Нет, вы правы. Не надо. Если кучера надёжные…
Мы поговорили ещё немного. На прощание президент поинтересовался:
– Ярослав Матвеевич, а всё‑таки кто вы по политическим убеждениям?
– Я монархист.
Президент глянул лукаво, сбоку. Понизил голос:
– Я, между прочим, тоже… – Он помолчал. – Вы в курсе, что я сегодня улетаю?
– Да. В Юго‑Восточную Азию. Удачи вам, Георгий Александрович!
– Спасибо. Вам дальнейших успехов. И не пожелание, а приказ: с завтрашнего дня чтобы завели себе охрану. Государственный муж, тоже мне! Ни секретарей, ни охраны.
– А секретари нам не нужны. Сами справляемся. Секретари, особенно женского пола – это утечка информации.
– Возможно, возможно… А охрану чтобы – с завтрашнего утра.
– Слушаюсь, Георгий Александрович.
– А этих ваших «друзей» пока отслеживайте. И в Думе, и в Совете. Собирайте информацию. Но очень уж решительных действий не предпринимайте до моего возвращения.
Мы обменялись рукопожатием, и я ушёл.
Президент возвращается через неделю. На всякий случай в аэропорту штатную охрану – подстраховать. Определённо зашевелились гады. Кое‑кто заикался об импичменте. И это естественно. Если рыба гниёт с головы, то всё проходит спокойно. Но если на прогнившее туловище приходит свежая голова, то туловище начинает бешено сопротивляться. Свежеть не желает!
– Теперь в МГТУ! – сказал я водителю Косте. И чуть улыбнулся, вспомнив: не сегодня‑завтра должна позвонить Ирэн.
* * *
Но я её не дождался. Моя тогдашняя жизнь оборвалась в тот же день.
А что было потом?
Я взял книгу Григория Захаровича и заглянул в конец первой части. Иногда бываю нетерпеливым читателем.
Из книги Григория Ольховского: хочу жить тысячу лет…
Генерал ушёл.
Нет, не прост мастер! – подумалось Кольцову. «Не предлагаю» – а сам и инструкцию, и запасное питание прихватил… Лоялен. Более того, дружествен. Похоже, бескорыстен. И какая внутренняя сила! Не сломался. А дочка, между прочим, была единственная… Когда уже не буду президентом – можно будет вспомнить о простой человеческой дружбе. Не команда, а компания. Клуб. Собрать возле себя самых достойных людей. Занять каким‑нибудь достойным делом… – Он вдруг фыркнул. – Да уж! Как будто сейчас мы ерундой занимаемся!
Он пошёл к телефонам. Пора было собираться. Саммит АТЭС»
Мастер заехал в МГТУ, потом к психологам. Позвонил к себе:
– Возвращаюсь. Буду через полчасика.
– Хорошо. Ждём, Ярослав Матвеевич.
Дима Артемьев положил трубку. Кроме него, в комнате был только Андрей. Лёша безвылазно сидел в Зеленограде у производственников. Антон улетел в Магадан и Хабаровск. Другие ребята разъехались по московским делам.
– Дима! – окликнул Андрей. – Открывай почту, глянь на заглавную страницу. Дела‑а…
– Да что открывать, я у тебя гляну.
Он подошёл. Андрей ткнул пальцем в экран монитора, в заголовки «жареных» новостей.
– Читай подряд.
– Угу… «Жена знала, что муж несколько лет насиловал трёх дочерей»… «Скинхеды‑убийцы оказались психически нормальными»… «Мать увела маленьких детей в лес и оставила пропадать»… «Бизнесмен покупал у школьниц девственность»… «Мальчик сделал путану из восьмилетней сестрёнки»… Тьфу! Спасибо, развлёк. Известно же, что дикий народ у нас.
– И такая хренотень в моей деревне каждый день, – процитировал Андрей песенку какой‑то группы. – Как ни открою почту – вечно что‑нибудь… Уже доставать начинает.
– А ты не читай. Или смени сервер на какой посолиднее.
– Что тут, мать его, делать? Это же не наши клиенты, это обычное население! Вся страна!
– В лице худших её представителей. Не кати бочку на весь народ.
– Да много уж очень их, этих худших.
– Воспитание! Если бы она не увела детей в лес, они бы выросли и её увели… лет через пятьдесят. Или, лет через двадцать, собственных маленьких детей. Преемственность поколений!
– Ну и на кой нам такая преемственность?
– Правильно. Такую преемственность надо рвать. Шеф всегда это говорит.
– Попробуй, порви её…
– Люди не должны сами воспитывать своих детей! Воспитывать нас никто не учит. А премудрость‑то посложнее, чем, скажем, медицина, или архитектура, или геология. Даже в хороших семьях… Вот ты, например, на все сто уверен, что вырастишь своего Лёньку приличным человеком?
– М‑гм… Вроде уверен.
– Вот видишь, «вроде». Значит, не на все сто. Ну, я вас с Натальей знаю, вы нормальные люди. Но влиять‑то на него не одни вы будете. Друзья, школа, улица. Социальные сети – та же улица, только сильно продвинутая. Компьютерные игры – обучение жестокости. А когда он созревать начнёт? Ты своё влияние на него удержишь? Тебя этому кто‑нибудь научил? Как перешибить влияние друзей, таких же глупых, как он сам? Как убедить, что самое лёгкое и интересное – не всегда самое лучшее?
– Ты считаешь, что он будет глупым?
– Нет. Но существует такая штука – психология стада. Подростковая дурь. Незрелость ума. Слыхал поговорку: умная голова, да дураку досталась? Тот самый момент, когда он запросто сворачивает не туда. Вплоть до суицида… А родителям некогда – вкалывают на работодателей. Нет, пока воспитание детей оставлено на родителей – мы безнадёжны.
– А что ты можешь предложить?
– Воспитывать должно государство. С самых ранних лет.
– Да ну! Ты что, не знаешь, что в наших домах ребёнка творится? А в детдомах?
– Да знаю я… Всю дурацкую систему пустить под бульдозер. И создать нормальную. А к разработке привлечь всех! Всех, кто соображает. И кто не растерял нравственные ориентиры.
