Вынужденная посадка
– А школы?
– Школы тоже. И детские садики. Обучить новые кадры. Повысить статус. Учителя и воспитатели должны стать элитой общества, аристократией! Платить прилично. И педагогические вузы должны быть элитными. Принимать не тех, кто сдал математику и сочинение лучше других. Это – последнее. А главное – педагогические таланты, любовь к детям, устремлённость к добру. Проводить специальные тесты и собеседования…
– Утопия, Димка. Это же какая колоссальная работа! И какие траты!
– Зато это самое важное. Мы получили бы совсем другой народ. Вместо нынешних воспитанников телевизора и интернета. Соцсети жёстко модерировать!
– Это бы, конечно, здорово, – вздохнул Андрей. – Но социальные корни ты куда денешь?
– Ну… Их действие будет сильно ослаблено. А вообще и с корнями с этими надо кончать. Победим уголовку – тогда начнём воевать с распущенностью, принимаемой за свободу. Войну с воинствующей безнравственностью. И поменьше гласности! Поменьше пиара негодяям! Поменьше «великомучеников»!
– Воспитательный проект кто будет вести? Академия Образования?
– Тю! Академия эта… Провались она. Разогнать к чёртовой матери. Несколько десятков лет существует, а что она дала? Одни эксперименты. А мы, кролики, знай себе ойкаем: то ли ещё будет, то ли ещё будет, ой‑ой‑ой…
Дима посмотрел на часы.
– Так, уже двадцать пять минут болтаем. Пошли, Андрей, встретим шефа. Охраны же нет.
Они взяли оружие и спустились вниз.
И опоздали.
Ярослав Матвеевич вышел из машины, и «Волга» поехала на стоянку. Раздались выстрелы. Мастер упал. Белая «девятка», стоявшая за ограждением, сорвалась с места, перескочила через бордюр, пересекла двойную осевую и вырулила к арке проходного двора. Дима будто врос в асфальт, стрелял, держа правую руку левой. Рядом палил Андрей. «Девятка» вильнула, воткнулась в столб; её развернуло. Они перемахнули через ограждение, бросились к машине. Следом набежала толпа: охранники, водители, офицеры.
Громила на заднем сиденье умирал от трёх дырок в спине. Бандит за рулём был убит пулей в голову. Третьему, рядом, только пробило плечо. Из руки у него Дима вырвал пистолет с ещё тёплым стволом.
– Волоките их к крыльцу! – распорядился он. И побежал назад.
Мастер лежал ничком перед ступеньками, повернув голову набок. Рядом понуро сидел водитель Костя, держа фуражку генерала и разбившиеся очки. Костина белая куртка, свёрнутая в несколько раз, была подложена под голову Ярослава Матвеевича.
– Я вызвал «скорую», – сообщил водитель и опять застыл.
Дима присел, взял шефа за руку. Пульс был, но очень слабый и неровный. Мастер лежал тихо, со спокойным лицом, смиренно приникнув щекой к импровизированной подушке. Когда Дима дотронулся до него, он, не открывая глаз, попытался что‑то сказать. Слабо и непонятно шевельнул губами.
Два ручейка крови из‑под него медленно прокладывали путь по серому асфальту; наконец, слились и потекли вместе.
Громко сигналя и завывая сиреной, подкатила «скорая». Выскочили медики, захлопотали.
– Конец, – объявил врач. – Дыхания нет. Давление ноль.
Они переложили тело на носилки, погрузили в машину.
– И этих, – приказал врач. – Везём сразу в морг.
Распоряжение относилось к водителю «девятки» и второму, здоровенному киллеру, умершему одновременно с Ярославом Матвеевичем. Третьего, раненного в плечо, крепко держали Андрей и незнакомый армейский лейтенант.
– Я поеду, – сказал Дима. – Не упустите этого.
– А с ним что делать? – спросил Андрей.
– Что обычно. Выкачать информацию и уничтожить. Я скоро вернусь.
Киллер поднял бритую голову.
– Без суда, что ли?
– Суду всё ясно, – с отвращением сказал Андрей.
– Не очень‑то меня покачаете…
– Оставь надежду, – успокоил Дима. – Всё выложишь и всех заложишь. А потом и к расчёту.
* * *
Перед входом в морг стояли два интеллигентных, чисто одетых человека и один в сером халате, с дегенеративным лицом.
– Вот вам свеженькие! – крикнул врач «скорой» и посмотрел на часы. – Двенадцатиминутные!
Убитых внесли в морг и положили на столы. Дима содрогнулся от холодной, пронзительной сырости мрачного помещения.
«Скорая» уехала. Трое начали быстро и ловко снимать с мёртвых одежду.
– Его тоже будете раздевать? – спросил Дима, дотронувшись до генерала.
– Обязательно, – ответил один из интеллигентов.
– Ну, уж я сам, – буркнул Дима и стал расстёгивать пуговицы на кителе шефа.
Медики помогали ему. Когда убитых раздели, старший медик быстро осмотрел тела.
– Этот не годится. Попадание в голову. Мозг повреждён. Так, этот… Этот… Оба хороши, но этот лучше, моложе, крепче. Валерий Игоревич, давайте.
Его помощник взял шприц.
– Что делать хотите? – спросил Дима.
– Законсервируем. Эксперимент. Потом попытаемся оживить.
– А почему не этого? – показал Дима на мастера.
– Он старше. Меньше шансов на успех.
– Он нормальный человек! – закричал Дима. – А тот – бандит.
– Для нас не имеет значения.
– Стойте! – Дима выхватил пистолет. Оглушительно ударили два выстрела. Запахло сгоревшим порохом.
– Видите? Мозг повреждён! Берите этого, моего.
– Ну! – возмущённо покачал головой старший медик. – Решительный молодой человек! Ладно, ваша взяла. Валерий Игоревич, колите маленького. Ваше счастье, майор, что у нас спешка. Клетки мозга скоро уже начнут разрушаться. Да и наш препарат быстро скисает.
– Прошу прощения, – сказал Дима. – Не было другого способа упросить вас. Знали бы вы, что это за человек!
– Охотно верим. Будем надеяться, что он нас не подведёт. Жаль того‑то. Великолепный экземпляр.
– Он и застрелил моего генерала.
– Ну, вы ему отплатили.
