Я заберу твой Дар. Долг

– Наконец‑то я тебя нашел… – не обращая внимания на снующих мимо балийцев, ласково проворковал Денис, шагнув вперед и протянув ко мне руки. Я отступила на шаг. Это он не смог проигнорировать, опустив ладони и сжав их в кулаки. – В чем дело, Ариадна?

– Ты зря приехал, Денис…

– Мама, мы выбрали три! – прозвенел за спиной звонкий голос Рэи. – А это кто?

Дочка подбежала ко мне, обхватив за ногу, и, насупившись, начала разглядывать моего бывшего жениха. Денис застыл, вытаращившись на девочку, как на дикого зверька.

– Мам, кто это? – поднимая на меня голову, требовательно спросила Рэя. – Зачем он пришел?

Цвет лица Дениса сделался нездоровым. По его вискам потекли прозрачные капельки, а на лбу выступила блестящая испарина. Он погладил пальцами себе грудь, будто пытался дотянуться до сердца. Его глаза лихорадочно перепрыгивали с Рэи на меня и обратно. Я практически слышала гром его мыслей.

– Дениска? Не верю своим глазам! – вернулась к нам мама, оплатив покупку.

Она попыталась говорить радостно, но тревогу в ее голосе услышал бы даже человек с оттоптанными медведем ушами. Впрочем, Денис вообще ничего не услышал, стеклянным взором рассматривая меня и Рэю. Его глаза непонимающе оглядывали мою неизменившуюся, а скорее даже улучшившуюся, фигуру (негативную энергию помогал мне скинуть спорт, поэтому полностью в форму после родов удалось прийти через полгода), в надежде развеять очевидную догадку.

– Ариадна… – едва вымолвил он.

– Мам, сходи с Рэей за красивой подвеской, в той палатке на входе, – повернулась я к Латоне. – Помнишь ту, с ящеркой?

– Да‑да, конечно. Пошли, зайчик, пошли, – тут же встрепенулась Латона, беря Рэю за руку и на ходу щебеча что‑то про медальончики.

Я знала, что Рэя «увидела» мои чувства, поэтому уходила с бабушкой неохотно, оглядываясь через плечо и хмурясь. Денис потеряно смотрел им вслед, поглаживая уже не грудь, а желудок, словно его подташнивало.

– Пошли. Поговорим, – отчеканила я, направившись к выходу с рынка, не желая затевать тяжелый разговор среди прилавков.

Мне никогда не доводилось расставаться, ведь Денис был единственным официальным мужчиной в моей жизни, у которого меня украли. С неофициальным мужчиной – Рэйгаром рвать отношения тоже не пришлось. Да, я давала от ворот поворот навязчивым ухажерам, но надо быть совсем бесчувственным поленом, чтобы сравнивать бывшего возлюбленного с ними.

Разговор оказался еще хуже, чем чудовищная встреча. Я не стала рассказывать, кто меня похищал, куда и для чего. Просто сказала, что быть вместе мы больше не сможем. Никогда. Подтвердила очевидное – Рэя моя дочь. Что мы прячемся от ее отца и его людей. И чтобы Денис не сомневался в невозможности наших с ним отношений, сказала, что испытываю сильные чувства к тому мужчине, несмотря на побег от него. Речь я закончила банальной, бессмысленной и, на мой взгляд, жестокой фразой: «Мне очень жаль. Прости».

Денис ничего не сказал. Ни одного слова. Он просто смотрел на меня безумными глазами, пока я говорила, после чего схватился за голову, потеряно покрутился на месте, бросил взгляд в небо, затем вновь на меня, развернулся и ушел в ленивый шум балийского рынка.

Это было сложно, неприятно, но проще, чем мне представлялось. Я уже успела выдохнуть и почти расслабиться, но на следующий день Денис вновь пришел ко мне и начал говорить. Очевидно, ночь у него прошла плодотворно. Он уверял меня, что ему плевать на другого мужчину. Якобы он понимает мое вынужденное положение в условиях похищения. Что готов быть со мной несмотря ни на что. Говорил, что ему неважно от кого Рэя, ведь она моя, а значит, он полюбит ее и воспитает, как родную дочь. Все эти сложности мы без труда преодолеем, мол, в жизни случаются вещи гораздо хуже. Хотя куда уж хуже, верно? Но для него, видать, только смерть – уважительная причина.

Тогда‑то я и вспомнила, почему когда‑то давно Денис покорил меня. Если у него была цель, то препятствий не существовало. Однако в этот раз такая твердолобость меня не восхитила, а разозлила. Помня его настойчивость, я поняла, что так просто он не сдастся. Он и не сдался.

Три месяца прошло, а Денис навещал нас каждый божий день. Будучи человеком довольно умным, он выбрал тактику «доброго друга». Мол, его торчание здесь исключительно дружеское. Не могу не отдать ему должное, за всё время с его стороны не было и малейшего романтического намека. А развлекательным программам, что Денис устраивал для меня и Рэи, могли позавидовать опытные аниматоры и экскурсоводы. Он старался держаться непринужденно, заслуживая симпатию дочери всеми доступными путями. К его поведению невозможно было подкопаться, и если бы не взгляды, которые мне удавалось ловить, когда мы находились на пляже или в бассейне, я бы поверила, что ему правда удалось смириться и поддерживать меня из уважения и любви к прошлому. Играл Денис великолепно, но желание и тоску в глазах не всегда мог скрыть. Даже Рэя временами спрашивала, почему дядя Д, как она его почему‑то называла, хочет меня съесть. Сначала я не понимала, почему она употребляет именно это слово, но потом до меня дошло, что физическое желание, в принципе, схоже с чувством голода. Просто ребенку еще пока сложно уловить подобные нюансы.

На сегодняшний день ничего не изменилось. Я сидела напротив Дениса и слушала его развлекательную программу на сегодня вполуха. Он ведь надеялся. До сих пор надеялся. Наверное, думал, что если не через полгода, то через год я оттаю, оценю, что всё это время он находился рядом, поддерживал, ничего не требовал взамен. Как в университете. Но ведь нет! Ни через полгода, ни через десять лет, я не смогу быть с ним.

– Денис, уезжай, – грубо оборвала я его на середине предложения про обезьян. – Ничего не изменится. Уезжай.

Челюсти его напряглись, но он доброжелательно улыбнулся.

– Ариадна, я здесь, чтобы просто тебя поддержать. По‑дружески.

– Мне не нужна поддержка. Даже дружеская. Хотя и ты, и я знаем, что нет у тебя ко мне столько дружеских чувств, ради которых ты готов бросить бизнес и околачиваться возле меня. Эти чувства явно не дружеские.

– Так совпало. Я просто очень давно не отправлялся в отпуск. Вот пришло время. Решил совместить полезное с приятным.

Выругавшись про себя, я уронила голову, чтобы спрятать зажмуренные от злости глаза. Успокоившись, протянула руки, обхватив пальцы «друга», и подняла на него взгляд.

– Уезжай, Денис, – надавила я. – У нас никогда ничего не выйдет.

– Я ни на что и не надеюсь, Ариадна, – с деревянной улыбкой, кивнул он. – Ты просто сама не понимаешь, что тебе нужен близкий человек рядом.

– Да, нужен. Поэтому со мной мама. А ты не нужен. Прости, но лучше уезжай, – Денис уже открыл было рот, чтобы ответить на мой выпад, однако я не позволила ему сказать. – Если ты отдыхаешь и дальше планируешь продолжать свой отпуск здесь, тогда мы уедем.

Улыбка на его лице увяла, как нежные лепестки розы под струей кислоты. На лицо набежали тени. Прежде, чем ответить, он мрачно посмотрел на мои пальцы, обхватившие его, а затем вновь на меня. Убрав руку, Денис вытащил бумажник из кармана, достал несколько купюр и кинул на стол, оплачивая наш с мамой завтрак.