Я заберу твой Дар. Долг

– Поздравляю, Интар. Пусть он будет здоров и крепок, а Зверь его вберет самые славные Дары, – подняв стакан с водой, спокойно произнес я положенное среди вайгаров пожелание.

И хоть оно и прозвучало довольно сухо, поздравления шли от сердца.

– Да поможет ему Цайнар, – с улыбкой кивнул Интар. – Мы дали ему имя Ди́рсар. Я хотел сообщить тебе эту новость лично.

– Благодарю, Интар.

После этого повисло молчание. Я был слишком вымотан и утомлен, чтобы поддерживать не то что беседу, а даже ее видимость, несмотря на прекрасную для рода Драйграмэн новость. В голове стоял туман. Не уверен, что происходящее не плод моего воображения.

– Есть изменения в Стене? – решил побороться за вялый диалог Интар.

– Нет.

– А с Аркой? – осторожно поинтересовался он, опасаясь моей реакции.

– Нет.

– Рэйгар, ты уверен, что есть смысл в поиске этого камня?

– Да.

Интар замолчал, неуютно поерзав на стуле.

– Рэйгар, меня… огорчает твое состояние. Я поговорил с Софи… Ариадна ей говорила, что она не успокоится, пока не вернется домой – на Землю. Эта дева оказалась очень хитра. Ты не думал, что она действительно всё продумала с самого начала и просто воплотила свой план в жизнь? На Земле у нее был какой‑то мужчина… Возможно, она уже давно с ним, а ты…

– Не утруждайся, Интар. Я всё это знаю. Ничего нового ты мне не поведаешь.

За прошедшее время я действительно передумал разное. Могла ли Ариадна сбежать, продумав всё заранее? Вполне. Могла ли она желать этого даже после ритуала связи наших душ? Не знаю. Может и могла. Оракул сказал, что ей под силу подчинить всех пятерых Видящих. Мне просто повезло оказаться ближе других. Возможно, для Ариадны ничего не стоило разорвать наш союз, освященный самим Харном. Я же постоянно ощущал фальшь. До ритуала у меня и в мыслях не было – доверять ей. Но как только она стала моей лимгарой… Быть может, я наивный дурак, что поверил ей? Но я видел глаза Ариадны в Астролании. Румянец смущения на персиковой коже. Неловкость в движениях и мыслях. Неужели она настолько искусная лгунья? Она сбежала. Могла ли Ариадна за это время воссоединиться со своим женихом?.. Ответ на последний вопрос, я каждый раз гнал от себя с ужасом.

– Тогда ты понимаешь, что за три года, она уже могла связать себя с другим и родить детей.

– Чего ты добиваешься, Интар? – неприязненно поморщился я, хотя прыгающие мысли в голове брата могли многое сказать, но разгадывать ребусы у меня сейчас не было сил.

– Ты нужен Харну, Рэйгар, а… – Интар запнулся.

– Договаривай, договаривай. «Ты нужен Харну, а не ей», – без каких‑либо эмоций помог я, отпив воды и поставив стакан на стол.

– Рэйгар, то, что ты делаешь, бессмысленная суета! – уперевшись локтями в столешницу, подался вперед брат, с тревогой заглядывая в глаза. – У аармонов не выходит воссоздать Арку, а мы и вовсе утратили способность к построению порталов. Ты медленно гонишь себя в могилу. Я почти не вижу тебя в Мари. Ты вообще спишь? Я волнуюсь за тебя, брат.

– А ты пореже суй свой нос в мои сны, тогда и волноваться не придется.

– Ты понял, о чем я, – нахмурился Интар.

– Я‑то понял. А теперь попробуй понять меня ты, брат. Представь, на одно лишь мгновение, что сбежала не Ариадна, а твоя Софи. Через день после ритуала связи. Обманула тебя и бросила, сбежав в другой мир. И ты ничего не можешь сделать. Не можешь добраться до нее. Не можешь спросить, почему она так поступила. Не можешь посмотреть в глаза. Не можешь коснуться и почувствовать ее запах. Представь, что сын, который у нее родился не от тебя, а от другого…

– Довольно, Рэйгар! – оборвал меня вайгар Чиндара, сильно побледнев.

В отсутствии фантазии одного из лучших Марьевиков Харна сложно упрекнуть, так что я замолчал, зная наверняка – в голове брата мои слова нарисовали очень живописные картины. Он шумно пыхтел, потирая пальцами лоб и рассеянно разглядывая каменный пол. Грайдеров сложно напугать. Особенно сложно выбить из колеи вайгаров. Мы практически неуязвимы. Но у нас есть слабое место. У всех. Одно и то же. Избранная дева. А если дева дарит нам ребенка, то мы становимся еще слабее. Что, собственно, Интар очень наглядно продемонстрировал.

Потеряв интерес к беседе, я взял с тарелки полоску вяленого мяса и чисто механически начал ее пережевывать, разглядывая на дальней стене гигантскую карту Харна, досконально повторяющую рельеф всех гор, равнин, рек и морей мира.

До меня долетали тихие обрывки из головы Интара, якобы нас нельзя сравнивать. Ведь Софи он знал со своего самого первого погружения в Марь, где они впервые встретились. Уже тогда из его сердца протянулась связующая нить к ней. Я же, по его мнению, не могу испытывать к Ариадне глубоких чувств, ибо знал ее в общей сложности несколько месяцев.

– Ты прав, Интар. Наши привязанности даже сравнивать нельзя, – согласно кивнул я его мыслям. – У меня, как у пограничного вайгара, есть небольшое преимущество перед остальными. Я в курсе, кому подходят прибывшие лимы. И за всё время пребывания земных дев, ты отбирался четырежды. Просто лимы избрали других вайгаров. Но твой Зверь с удовольствием бы принял их. То есть, теоретически, если что‑то случится с Софи, у тебя еще существуют шансы на обретение счастья. У меня – нет. С самого начала проявления Дара, Видящие не питают иллюзий по поводу своей судьбы. Мы избираем долг. Мы не не хотим. Мы просто не можем. Зверь Видящих не принимает дев. А у меня принял. Ты знал, что мы практически ничего не чувствуем? Не чувствуем и не сожалеем об этом, потому что не знаем, каково это. Оказывается, пробудить нас способна лишь дева. И оказывается, обратной дороги после этого нет. С Ариадной мой мир стал таким… объемным. Красивым, ярким, острым и бесконечным. В нем так много красок, запахов и вкусов. Таким он стал с ней. Теперь ее нет в моем, новом мире. Она пропала и забрала всё с собой. Оставила мне лишь сухую пустыню. И мне теперь приходится учиться жить во всем этом. Равно как после изобилия, роскоши и тепла переместиться в убогость, голод и холод. После света и красоты погрузиться в пустую серость. Да, раньше я так и жил. Но узнав иное, вернуться туда, где ничего нет – бессмысленно. Бессмысленно становится жить. И я не хочу так жить, Интар. Поэтому мне нужна Ариадна. Поэтому я выполняю всё, что говорят мне аармоны и больше этого. Я сделаю всё, чтобы вернуть свою лимгару. Она дала клятву быть со мной, принадлежать мне. Возможно, для нее это ничего не значит, но это слишком много значит для меня. Я заберу ее, чего бы мне это ни стоило. Придется потратить целую жизнь на поиски способа открыть портал? Прекрасно. По крайнее мере, целую жизнь у меня будет цель. Если остановлюсь, боюсь, уже не поднимусь.

Так что, возвращаясь к вопросу, можно ли наши случаи сравнивать? Нет, нельзя. Привязанность моего Зверя к Ариадне несравнима с привязанностью твоего к Софи, так как твой может привязаться и к другой деве. У моего не существует больше ничего и никого, кроме нее.

Закончив свой монолог совершенно равнодушным тоном, я вновь принялся за тарелку с мясом. Интар застыл. В его голове проносились сотни мыслей. Удивление, несогласие, тревога даже стыд. Однако ничего из этого меня не трогало.