Зардан. Последний маг

И воцарилось молчание. Такое звенящее, что хотелось от него спрятаться, скрыться. Но родители развернулись и пошли к дому. Я поплелся за ними, едва перебирая ногами. Внутри бушевал страх. А еще, почему‑то, стыд, будто я подвел самых родных людей. Мне больше никто ничего не говорил. Мать приказала всем немедленно ложиться спать, и никто не решился ослушаться. Я лег на лавку и закрыл глаза.

Из‑под дверей комнаты родителей лился неясный свет. Они долго разговаривали, а я боялся пошевелиться, будто кто‑то мог меня видеть. Страшно! Никогда в жизни мне не было так страшно, а сейчас сердце то заходилось быстро‑быстро, то почти останавливалось, замирало, едва стучало. Не помню, когда удалось забыться сном. Разбудила меня мама. За окнами было еще темно, значит, времени прошло не так много.

– Иди за мной, – сказала она.

Я прошел в спальню родителей. Пол плыл под ногами, и казалось, что вот‑вот упаду. Мрачный, мигом постаревший отец сидел за столом, подперев кулаком подбородок. Увидел меня, вскинулся, посмотрел на мать. Я сейчас стоял к ней спиной и не мог видеть её лица, но почему‑то казалось, что она смотрит в спину с осуждением.

– Присядь, Зар, – холодно, будто чужому, приказал отец. Я присел на самый краешек стула, неожиданно чувствуя себя лишним в собственном доме.

– Зардан, – после минутной паузы продолжил отец, – мы с мамой очень тебя любим, но сейчас прошу, чтобы ты выслушал и понял. Мы отвечаем не только за твое будущее, но и за то, что ждет Тима и девочек. Если кто‑то узнает, что ты – маг, убьют всю нашу семью.

– Я никому не скажу, папа, – поспешил заверить его.

– Дело не в том, скажешь ты или нет. А в том, что ты не сможешь контролировать силу и выдашь себя рано или поздно. В тот момент нас будет уже не спасти, а сейчас это пока еще можно сделать.

– Есть способ отказаться от магии? – обрадовался я.

– Нет. Мы приняли другое решение.

Я с тревогой обернулся к матери. Она старалась на меня не смотреть, прятала взгляд, но от этого почему‑то стало только тоскливее.

– Какое? – не узнал собственного голоса. – Что вы решили, папа?

– Ты немедленно покинешь наш дом, этот поселок и больше никогда не вернешься, никому не назовешь своего имени и откуда ты родом. Я не прошу простить нас за это, но понять придется. Если кто‑то узнает, что мы связаны с магом…

– Вас убьют, – закончил я.

– Ты уже взрослый, поэтому справишься. – Отец будто не слышал меня.

– Куда я пойду?

Поразился тому, как спокойно говорил. Будто и не было страха, не было той бури эмоций, которая должна вот‑вот захлестнуть с головой.

– Куда захочешь, только как можно дальше отсюда. Возможно, когда‑нибудь ты обретешь контроль над магией, и…

– Смогу вернуться? – спросил с надеждой.

– Не думаю. А теперь мать собрала для тебя одежду и еду. Денег у нас мало, уж прости, поэтому дали, сколько получилось. Уходи.

Я спокойно поднялся со стула, уже осознавая, что еще частица меня откололась и осталась здесь: в родном доме, в этой душной, полутемной комнате. Мать тихо всхлипнула, но не пыталась переубедить отца или меня остановить. От этого стало только горше.

– Вот, – дала мне в руки дорожный мешок, – одевайся, и постарайся не разбудить Тима.

Даже попрощаться не даст. Но в комнату я вышел один, а за дверью родителей снова зазвучали голоса. Тим тут же приподнял голову.

– Что случилось, Зар? – спросил шепотом.

– Ты сам знаешь, – ответил я так же тихо, натягивая рубаху и штаны.

– А может, это случайность? Может…

В голосе брата слышался страх.

– Нет, не случайность. Огонь пришел уже во второй раз, Тим, – ответил я. – Поэтому меня… Поэтому мне придется уйти.

– Нет! – подскочил он и подбежал ко мне. – Ты шутишь? А что сказали мама и папа?

– Что я должен уйти. И они правы, Тим. Не хочу, чтобы вы из‑за меня пострадали. Скорее всего, они что‑то придумают для соседей. Например, что послали меня работать в другую деревню. Или я умер. Или… Как бы там ни было, ты теперь старший. Береги сестер, не обижай их. И позаботься о родителях, хорошо?

Крепко обнял его, чувствуя, что у Тима мокрые щеки.

– Не уходи! – Брат вцепился в меня. – Я никому не скажу. И мама не скажет, а больше никто не видел.

– Мы не сможем скрывать это вечно, – отвечать становилось все сложнее. – А когда узнают, нас всех убьют. Смотри, ни слова, братишка!

Он глухо всхлипнул и закрыл лицо руками. Я неловко похлопал его по плечу и пошел обуваться. Собранный мешок так и стоял на лавке. Зайти, попрощаться с родителями? Мне не хотелось. Я до конца не понимал, что происходит, и боялся понять, потому что тогда возврата не будет.

– Прощай, – сказал брату, забрал подаренный меч, как последнее напоминание о доме, и закрыл за собой дверь.

Хлопнула створка. Я видел на фоне чуть освещенного окна силуэты матери и отца. Отец обнимал маму за плечи. Она, наверное, плакала. У меня же слез не было. Я пока не осознавал саму неотвратимость того, что случилось. Куда идти? Как дальше жить? Может, надо добраться до города? Там много людей, можно будет затеряться где‑то на окраинах, найти работу. Но пешком я буду добираться не меньше недели. Ничего, справлюсь. Воля богов не оставила мне выбора.

Дошел до ворот и в последний раз оглянулся на дом. Одинокая слезинка все‑таки повисла на ресницах, и пришла боль. Почему‑то было чувство, что меня предали. Вычеркнули из жизни, как будто и не было. Через час или два отец с Тимом отправятся на поле, а мама выйдет их провожать, чтобы потом заняться скотиной. Обо мне они будут молчать. Только придумают что‑нибудь для сестер. Это будет просто. Почему бы девочкам им не поверить?

А я… Что будет со мной? Отвернулся и зашагал по дороге, навсегда проводя черту между «до» и «после». Между счастливым, безоблачным детством и темным, беспросветным будущим. Нет, я стал взрослым не тогда, в день моего шестнадцатилетия, а сейчас, оставляя за спиной все, что было дорого. Только хватило бы сил. Только бы.

Глава 4. Призрак призраку рознь

Время близилось к полудню, а я все еще не останавливался. Бездумно перебирал ногами, будто еще была надежда, что куда‑нибудь дойду. Дорогу в этих местах знал достаточно хорошо: к вечеру впереди должны были показаться домишки Кораллового поселка, где раз в полгода проводили роскошные ярмарки. Мы с Тимом ждали их больше, чем дня рождения, потому что можно было кататься на каруселях, объедаться вкусностями и… а что – и? Я остановился и впервые осмотрелся по сторонам. Вокруг уходила вершинами к небу полоса деревьев. Ни жилья, ни человеческого голоса. Захотелось сойти с дороги, забраться подальше, сесть на землю и больше не подниматься. И сама эта мысль напугала больше, чем все, что со мной происходило. Я торопливо зашагал дальше, больше не глядя по сторонам.