Затерянные души

– Чё сидишь, Ленка: приехали.

– Ты не мог бы помочь? Так высоко… – уже вылезая из машины, попросила она.

– Некогда мне, надо костер соорудить. – Но помог ей сойти на землю. Третий парень, подошедший к ним, предположил:

– Николай, в доме наверняка есть печь и запас дров.

– Темно и место незнакомое. С утра обследуем избу, а там видно будет.

Подбежал Ванька, который уже выкарабкался из‑под подруги, сказал:

– Охота, Коля, тебе с палатками возиться? А фонари с аккумуляторами зачем взяли? В дом и только в дом!

– Я всё‑таки поставлю палатку, мало ли что.

– Как знаешь, а пока перекусим с дорожки и поставим фонарь.

 

Ваня установил телескопическую стойку, навесил фонарь, подключил к аккумулятору. В целях экономии заряда отрегулировал яркость. Девушки расстелили на траве скатерку, достали термосы, разложили снедь по тарелкам и чашкам. Коля возился с палаткой, а третий парень подбирал хворост, сучки – всё, чем можно разжечь огонь. Компания уютно расположилась на складных лёгких стульчиках вокруг скатерти.

– Генка, – так звали третьего, – а ты чего не приглашаешь свою девушку? – Послышались лёгкие смешки. – Смотри, замёрзнет – всю ночь отогревать придётся! – И компания залилась неудержимым смехом.

Генка хохотнул пару раз, вроде и не обиделся на товарищей, а так, махнул рукой и, не спеша, пошагал к машине. Заскочил на подножку, довольно грубо выволок наружу девушку, засунул ее под мышку и пристроил за «столом» рядом с собой. Девушка, не мигая, смотрела на него влюбленными глазами, молчала. «Какая неадекватная особа, – заинтересовался я, – пожалуй, с этой парочкой моим помощникам будет меньше всего хлопот».

 

– Генка, пошли, дом глянем, – предложил Ванька, – кто еще смелый?

– Я! – радостно крикнула его девушка после того, как уже повисла у него на шее и повалила наземь. Ванька вскочил, отряхнулся, недовольно сказал:

– Галочка, твоя экспрессия уместна будет при свете дня. Начни разбирать вещи для постели, а мы с Генкой вдвоем сходим в разведку.

 

Ванька с Генкой осторожно приблизились к дому. Это был старый заброшенный двухэтажный дом, видимо, как раз тот, про который рассказывала бабка Ваньке. Ребята остановились на крыльце, не решаясь войти. За дверью послышались скрип и шорох.

– Вань, ты ничего не слышал сейчас? – спросил Генка.

– А что ты слышал?

– Мне показалось, что скрипнули половицы, как будто кто‑то подошёл к дверям. Ты же говорил, что дом давно заброшенный.

– Я тоже слышал скрип, но в старом доме этому незачем придавать значения. Или ты веришь в привидения?

– Не верю, но предчувствие у меня нехорошее.

– Иди к своей резине, извращенец, – с ухмылкой ответил Ванька, – знал бы, не взял тебя сюда.

– Чё вы какие злые, – обиженно ответил Генка, – мне хорошо с ней и хлопот никаких.

 

«Опаньки, – обрадовался я, – кажется, есть зацепка для веселых приключений!»

 

– Скажи, Генка, пока нас никто не слышит, – Ванька твердо положил руку ему на плечо, – в чём дело? Можешь быть уверен, что никому не проболтаюсь. Генка насупился, нехотя выдавил:

– Знаю, что ты не болтун. Боюсь я их. Женщин. Живых.

– Друг, да ты в плену комплексов, – серьёзно сказал Ванька, – твои возвышенные чувства к абстрактной женщине определили твоё отношение к ним.

– Да, Ваня. Я боюсь, что когда повстречаю ту, которую полюблю, то в первый раз, ну, понимаешь, не смогу, не получится у меня ничего с ней и она начнёт презирать меня. Я этого не смогу вынести – ходить всю жизнь с клеймом дамского неудачника.

 

«Прекрасно! Таких гостей у меня давно не было», – запоминал я.

 

– После выходных, Генка, я основательно займусь твоим половым воспитанием, – улыбнулся Ванька. – Не робей – всё у тебя получится. Идём?

– Конечно! – обнадеженный таким вниманием, согласился Генка. – Я с тобой теперь хоть куда!

Ребята открыли скрипучую дверь и отпрянули: фонарики выхватили старушку в створе двери, которая смотрела на них, уворачивалась от света. Слегка заслонив рукой глаза, она приветливо затараторила:

– Услышала шум на поляне, пойду, думаю, гляну, что там делается. Только подошла к дверям, а тут и вы. Ой, напугали страшно, ребятки, – старушка перевела дух. Затем чуть вытянула шею к ним, внимательно всмотрелась в их лица: – Вы заблудились и нужен ночлег? Так я завсегда рада нежданным гостям.

 

«Что ты несешь, дура старая! – начал сердиться я. – А вдруг, этот, повыше который – Ванька – наследник?» Клозетта, услышав моё наставление, сменила тактику:

– А есть парень, похожий на тебя, – ткнула она пальцем в Ваньку, – кажись, Ванькой звать, кажись, наследник он – так его завсегда жду.

– А откуда вы всё знаете, бабушка? Мне про этот дом моя бабка рассказывала всякие ужасти. Про наследство ничего не говорила.

Клозетта внимательно посмотрела на Ваньку, спросила меня: «Так звать его, дух Дома, или обознаться?» – «Зови. И всех его друзей тоже. Да поласковее будь», – наказал я. Старушка расплылась в приветливой улыбке, вслух ответила Ваньке: – И не могла она тебе ничего сказать про наследство. Я тебе всё расскажу. Зови своих спутников в дом, отдохнете, а утром и поговорим.

– Спасибо за приют, бабушка. А как вас звать?

– Клозетта, миленький. Зови друзей, а я пока свет зажгу в доме.

После того, как старушка представилась, Генка улыбнулся в кулак, а когда они возвращались на поляну, сказал:

– Какое имя смешное у старухи. И что‑то, Иван, расхотелось мне в дом идти. Но если все пойдут, то и я пойду.

– Тебе с твоей подружкой сам чёрт не страшен, друг. Не обижайся, я искренне.

– Теперь не обижаюсь.