Затерянные души

Колька с Ленкой наотрез отказались ночевать в доме. «Всё складывается, как нельзя лучше, – обрадовался я, – компания разделилась сама собой и спектакль должен получиться занятным». Галочка одной рукой схватила Ваньку за руку, второй – обняла его за торс: так, на всякий случай. Генка взял куклу, подмигнул Ивану: мол, ничего не поделаешь. Ваньке послышались неясные шорохи вокруг них, когда они стали приближаться к дому. И вроде бы, как развеяло ветерком их волосы. Но внимание отвлекла Клозетта, встречающая их на крыльце. В некоторых окнах горел свет, а сама старушка стояла на фоне ярко освещенного проема.

– Проходите в дом, гости нежданные, но славные, – пригласила Клозетта, – мы будем рады с вами пообщаться.

«Старая, ты совсем спятила?! Какие «мы»? Какие «пообщаться»? Рано еще о нас говорить!» – рассердился я.

– Вот я и думаю: чего это я ляпнула «мы»? Не обращайте внимания на одинокую женщину в заброшенном доме – мне всегда хочется не чувствовать себя оторванной от общения. Семьдесят лет, молодые люди, как без единой живой души…

«Заткнись! Без крыши над головой оставлю!» – начал беситься я.

– Да тебе, ягодка, больше шестидесяти не дашь, – пропела Галочка, – молодцом держишься, кофеварка!

Клозетту ещё никто так публично, походя, не оскорблял. «Ужо, я вам покажу кофеварку, когда по нужде приспичит», – улыбнулась она и пропустила гостей в дом. Молодежь очутилась в большой комнате.

 

 

Глава вторая. Страстная ночь

 

 

Множество свечей освещали приличное для такого места убранство: всё вычищено, выскоблено, постирано, поглажено. Крепкая мебель, хорошо подогнанные скрипучие половицы – всё сделано добротно, со вкусом. Окна завешены полупрозрачными шторами, а в углу потрескивал камин, вселяя в дом тепло и уют.

– Такое ощущение, Генка, – шепнул ему на ухо Ванька, – что бабушка не зря оговорилась «мы».

– Да, – также шепотом ответил он, – батальон бабушек нас встречает, не иначе. Снаружи и не подумаешь, что внутри так чисто и хорошо.

На столе уже расставлены чайные приборы, вазочки с вареньем, сухарницы с сушками, гренками, пряниками, печеньем. Клозетта разлила душистый травяной чай, пригласила:

– Пока чаем своим знатным не попотчую, отдыхать не отпущу.

Ребята расселись за столом, не спеша стали пить чай. Старушка сидела напротив, ласково смотрела на них, говорила:

– Сейчас присмотритесь вокруг, а я пока комнаты для вас погляжу, не упустила ли чего. Не пойму только, как разложить вас: по отдельности, али кого с кем?

– Нам и одной кровати хватит, – улыбнулся Иван, осторожно дотронувшись до Галочки.

– Да! – радостно подтвердила она. На этот раз обошлось без падений. Клозетта вопросительно посмотрела на Генку и куклу:

– А что девушка не уважит меня, чайку не испробует?

– Манекен это, бабушка, – немного смутившись, ответил Генка, – ему не нужна кровать, так что пусть у меня в комнате посидит.

– Вот и хорошо, – сказала бабушка и вышла из гостиной.

 

«Кажется, всё входит в свою колею, – я начал успокаиваться. Тут же отдал мысленный приказ всей команде помощников: – Действуем аккуратно и обстоятельно!»

 

Как только Ванька с Галочкой скрылись в приготовленной комнате, для него началась череда из «не успел опомниться»:

– Класс! – воскликнула Галочка, а её рука уже крепко вцепилась в Ванькину руку;

– Побежали! – крикнула она, когда они были уже возле широкой мягкой кровати со взбитыми подушками;

– Начнём?! – предложила она, когда точными, охочими для ласк руками расстегнула, сорвала, отбросила с обоих одежду и навалилась на него;

– Как я хочу тебя! – когда первый акт уже закончился.

 

Не успел закончиться антракт, как всё было готово ко второму действию. И вдруг перед глазами Ваньки возникла тонкая женская фигурка. Она была в полупрозрачной воздушной накидке, слегка улыбалась и манила его пальчиком. Ванька взглянул на подругу, но вместо ее лица увидел страшную, оскалившуюся рожу. От неожиданности он резко вскинул голову, но фигурка исчезла.

– Ваня, ты чего остановился? – услышал он обиженный голос Галочки.

– Да нет, мне показалось, что я видел кого‑то, – ответил он, встряхнув головой. – У меня чувство, что за нами наблюдают.

– Нет здесь никого… – не успела произнести Галочка, как погасли свечи в канделябре, стоявшем на комоде с её стороны. – Кроме этой старой песочницы… – не так уже уверенно добавила, когда во втором канделябре осталась гореть одна свеча из пяти.

– А‑а‑а… – завопила Галочка, увидев из‑за спины Вани звериную морду с ухмылкой. Оба сели, прижавшись друг к другу.

– Черт, что здесь происходит? – пробормотал он. – Правду рассказывала бабка. Нам надо выбираться поскорее из этого гиблого места.

 

От Галочкиной прыти не осталось и следа: она обмякла, глядела на Ваньку испуганными глазами. Послышались шаги. Они приблизились к спальне, затихли. Дверь медленно заскрипела, на фоне яркого света перед ними застыл я.

– Кто ты и что тебе надо? – с дрожью в голосе спросил Ванька.

– Я хочу, чтобы ты остался здесь навсегда, – медленно ответил я низким голосом. – Я – дух Дома. Ты – наследник Дома. Мы должны подружиться.

– Но я не хочу здесь жить!

– Тогда отсюда никто не выберется. – Я исчез в коридоре, хлопнув дверью так, что задулась последняя свеча и Ванька с Галочкой остались в темноте. «Пусть подрожат и наследничек взвесит «за» и «против», – решил.