Железный предатель
– Я сказала, – с нескрываемым отвращением продолжила она, – что до окончания школы хочу посетить несколько мест. Нью‑Йорк был первым в моем длинном списке городов, которые я хотела бы увидеть, прежде чем… ну, ты понимаешь.
Внутри меня все заледенело, и я кивнул.
– Продолжай, – прохрипел я.
Кензи вздохнула.
– Я думала, он поступит, как и всегда: посоветует не угодить в тюрьму и позвонить ему в случае необходимости. Но вот сюрприз‑сюрприз! – Она раздраженно всплеснула руками. – Идея ему так понравилась, что он заявил, что было бы здорово увидеть Новый Орлеан вместе, всей нашей дружной семьей. Веселая поездка на выходные. Так что моя мачеха и Алекс тоже едут.
– Вся семья? – недоверчиво повторил я.
Кензи поморщилась.
– К сожалению, да. Мое исчезновение, должно быть, действительно потрясло их. Теперь отец глаз с меня не спустит. Он думает, что эта поездка – отличный способ «наладить отношения». – Кензи покачала головой, и выражение ее лица омрачилось. – Я знаю, что он пытается сделать, но уже слишком поздно. Он не сможет стать мне хорошим отцом после всех тех лет, когда не обращал на меня вни‑ мания.
– Это все усложнит, – пробормотал я. – Твой папа вообще знает, что я тоже еду?
– Не‑е‑е‑е‑ет, – протянула Кензи. – Он не знает, и так, вероятно, будет лучше. Я сказала, что хочу поехать в Новый Орлеан с друзьями, хотя, подозреваю, он догадался, кого я имела в виду. Вероятно, это еще одна причина, по которой он хочет отправиться в Новый Орлеан – чтобы убедиться, что мы с тобой не сбежим и не вступим в банду или чего похуже. – Она пожала плечами. – Не переживай. Как только мы доберемся туда, я найду тебя. Нельзя, чтобы он нас увидел.
– А если нам придется улизнуть посреди ночи, чтобы встретиться с фейри на рынке гоблинов?
– Тогда сделаем это по‑тихому.
Я застонал и провел обеими руками по лицу.
– Твой отец запихнет меня в тюремную камеру, ключ от которой с удовольствием выбросит.
Кензи обхватила мою шею руками и наклонилась, улыбаясь мне.
– Ну, если такое случится, я как истинный ниндзя вызволю тебя, и мы вместе исчезнем в Небыли.
Я разрывался между желанием сказать Кензи, что ее план вряд ли сработает, и желанием поцеловать ее, но мимо нас прошла библиотекарша с тележкой, полной книг, и мы отскочили друг от друга.
– Ты уже придумал, что скажешь родителям? – спросила Кензи, снова став серьезной.
Я покачал головой:
– Без понятия. Все еще обдумываю.
– Хочешь, зайду к тебе после школы, чтобы устроить мозговой штурм?
Я ничего так не хотел, как снова увидеть Кензи в своей комнате, но…
– Сегодня вечером я не могу, – сказал я. – У меня кали.
Кали – это филиппинское боевое искусство, которым я занимаюсь более пяти лет. Там обучали самообороне с помощью мечей, палок, ножей, а также кулаков, что и стало главной причиной моего интереса: я хотел научиться владеть оружием, чтобы защититься от фейри. Гуро – мой наставник – верил в мир духов и не усомнился в моем здравомыслии, когда я рассказал, что за мной охотятся невидимые существа. Он даже помог нам в поисках Тодда, когда мне больше не к кому было обратиться. Пара обоюдоострых мечей, которые он подарил мне, занимали почетное место в моей комнате, а его защитный амулет Кензи по‑прежнему носила под рубашкой.
Я не виделся с гуро с тех пор, как вернулся домой, и хотел поговорить с ним, поблагодарить за помощь и рассказать ему обо всем, что произошло. Я был перед ним в долгу.
Я думал, Кензи начнет протестовать, настаивать на том, что нам нужно разработать план, но она лишь кивнула.
– Передай от меня привет гуро. – Вот и все, что сказала моя девушка.
Я нервничал, не зная, что скажет гуро, когда увидит меня. В зале было полно народу: занятия по кэмпо и джиу‑джитсу, которые проводились в этом же додзё, только что закончились, и ученики в белых ги с цветными поясами шаркали по полу, смеялись и разговаривали друг с другом. Наш класс был меньше – всего несколько человек в обычной тренировочной одежде и с ротанговыми палками в каждой руке. Они уже расположились в дальнем углу на матах, и я поспешил присоединиться к ним.
Гуро заметил меня в ту же секунду, как я появился в зале. Он выглядел как и всегда – невысокий жилистый мужчина с коротко стриженными черными волосами и темными внимательными глазами. Он ничего мне не сказал, просто кивком головы указал, чтобы я занял свое место в ряду. Некоторые из учеников смотрели на меня с интересом: либо до них дошли последние слухи, либо они видели в новостях мое лицо, как одного из подростков, подозреваемых в похищении. Но гуро начал урок в обычном темпе, и вскоре я был слишком занят тем, что блокировал удары ротанговыми палками по голове и уворачивался от прорезиненных ножей, чтобы думать о чем‑то еще.
Однако после занятия он жестом пригласил меня следовать за ним, и я направился за ним по коридору в его кабинет. Внезапно занервничав и позабыв все нужные слова, я подождал, пока гуро закроет дверь и укажет на пару стульев в углу.
Мы присели. Я уставился на свои руки, чувствуя, что гуро оценивающе смотрит на меня. Гуро заговорил не сразу, и мне было интересно, о чем он думает, какое у него сложилось мнение обо мне.
– Как поживают твои родители? – в конце концов спросил гуро.
– Хорошо, – ответил я, отлично зная, что скрывается за этим вопросом. – Немного понервничали, но в целом в порядке. Они восприняли случившееся намного лучше, чем я думал.
– Хорошо. – Гуро кивнул, пристально смотря на меня. Я ждал, понимая, что беседа не окончена. Наставник наклонился вперед и, скрестив руки на груди, вперил в меня изучающий взгляд. – Сейчас, – продолжил он голосом, от которого у меня участилось сердцебиение, – ты не обязан рассказывать мне всего, Итан, только то, что можешь. Что произошло после того, как ты и твои друзья покинули мой дом тем утром? Вы нашли то, что искали?
Я сделал глубокий вдох.
И рассказал гуро обо всем.
Сперва я не собирался этого делать, но стоило мне заговорить, и слова полились рекой, а в какой‑то момент с ужасом обнаружил, что у меня щиплет от слез глаза. Я рассказал ему о Меган, Небыли и о том, как меня, четырехлетнего мальчишку, похитили фейри. Рассказал о Кензи, Тодде, Аннуил и Забытых – кем они были и что с ними произошло. Я признался в своей ненависти к фейри, в своем гневе на Меган за то, что она бросила нас, и раскрыл страх моей матери, что однажды я тоже могу исчезнуть в Небыли. А также рассказал гуро о Кирране, о нашем родстве и о том, что планировал сделать в эти выходные.
Когда слова наконец‑то иссякли, я чувствовал себя измученным и опустошенным. И вместе с тем странное состояние освобождения, как будто с моих плеч сняли огромный груз. Никогда раньше я не рассказывал всю свою историю, даже Кензи. Это было огромным облегчением – наконец‑то выложить всю правду. Поделиться с кем‑то, кто поймет, кто поверит.
