Железный предатель
Вероятно, волею судьбы я снова оказался в библиотеке, где тихое бормотание и шелест бумаги пробуждали бурю воспоминаний. В первую неделю учебы я приходил сюда в попытке избежать Кингстона. Здесь же я обещал встретиться с Кензи, чтобы дать одно из ее пресловутых интервью. И именно тут состоялся мой последний разумный разговор с Тоддом прямо перед тем, как он исчез.
Я проигнорировал надпись «Напитки и еда запрещены» на стойке регистрации, спрятав свой обед под куртку, и неторопливо двинулся к задним книжным рядам. Библиотекарша, наблюдавшая за мной поверх очков, проводила меня подозрительным взглядом. Ну хоть Кингстон и его головорезы не станут искать меня в этом месте.
Я нашел тихий уголок и привалился к стене, испытывая дежавю. Черт возьми, мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое. Разве я многого просил? Я хотел пережить хотя бы один школьный день без побоев, угроз отчисления или ареста. Хотел хотя бы раз сводить свою девушку в кино или на ужин без того, чтобы какой‑нибудь фейри все не испортил. Просто провести самый нормальный день. Случится ли это когда‑нибудь?
Когда прозвенел последний звонок, я схватил свои книги и поспешил на парковку, надеясь уехать раньше Кингстона или друзей Кензи. В коридоре никто не последовал за мной, не стал останавливать, но когда я направился к своему раздолбанному пикапу, припаркованному в дальнем конце стоянки, мои нервы натянулись.
Брайан Кингстон сидел на капоте, свесив ноги и ухмыляясь мне. Двое его приятелей‑футболистов прислонились к боку, заслоняя дверь.
– Куда, по‑твоему, ты направляешься, неудачник? – спросил Кингстон и соскользнул на землю. Его дружки сгруппировались прямо у него за спиной, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. На первый взгляд они, кажется, не повредили мой грузовик… пока. Шины не были порезаны, и я не видел царапин от ключей на краске, так что это уже хорошо. – Весь день хотел с тобой поговорить.
Я перенес вес на носочки. Он не хотел говорить. Все в нем свидетельствовало о том, что ему не терпится пустить в ход кулаки.
– Обязательно делать это сейчас? – спросил я, настороженно поглядывая на троицу. Черт возьми, мне совершенно не нужны были неприятности, но если выбор стоял между «подраться» или «позволить себя поколотить», я точно не собирался выбирать последнее. Я мог бы сбежать, словно трус, но последствия такого поведения только бы все усугубили. Эти трое меня не пугали, ведь я сталкивался с гоблинами, красными колпачками, линдвормом и целым легионом кровожадных призрачных фейри, которые высасывали чары из своих обычных собратьев. Боролся с существами, которые мечтали меня убить, и выжил. А потому трое безоружных людей, хоть и мускулистых и с жилистыми шеями, не казались мне слишком опасными, хоть я и предпочел бы, чтобы меня не отчисляли в первый же день после возвращения.
– Это глупо, Кингстон, – огрызнулся я и отступил назад, когда его дружки попытались обойти меня с двух сторон. Если они нападут, мне лучше иметь возможность уклониться. – Какого черта тебе нужно? Что на этот раз, по твоему мнению, я натворил?
– Как будто ты не знаешь, – усмехнулся Кингстон. – Не прикидывайся дурачком. Я говорил тебе держаться подальше от Маккензи? Предупреждал, что может произойти, но ты все равно не послушался. Все знают, что ты утащил ее в Нью‑Йорк на прошлой неделе. Не знаю, почему копы не посадили тебя за похищение.
– Она попросила отвезти ее, – возразил я. – Никуда я ее не тащил. Она хотела увидеть Нью‑Йорк, но отец не позволял ей поехать, поэтому она попросила меня. – Одна ложь, чтобы скрыть другую, более серьезную. Я задавался вопросом, наступит ли когда‑нибудь день, когда мне не придется лгать всем подряд.
– Ага, и смотри, к чему ее это привело, – парировал Кингстон. – Я не знаю, что ты с ней сделал, но ты пожалеешь, что вообще перевелся в эту школу.
– Подожди‑ка, о чем ты? – Я нахмурился, по‑прежнему пытаясь держать всех спортсменов в поле зрения. – Что ты имеешь в виду? Где сейчас Кензи?
Кингстон покачал головой.
– А ты не слышал? Боже, какой же ты ублюдок. – Он шагнул вперед, с презрением прищурившись. – Кензи в больнице.
Глава 2
Отец Маккензи
Мой желудок сжался.
– В больнице? – повторил я, и страх и ужас распространялись по моим венам. Я помнил, что Кензи рассказывала мне, когда мы были в Фейриленде, нечто важное, темное и ужасающее. – Но почему?
– Это ты мне скажи. – Кингстон сжал кулаки. – Ты же ее туда отправил.
Боль опалила мой бок, когда я отвлекся, и один из спортсменов сделал выпад и ударил меня кулаком по ребрам, сбив меня с ног. Я ахнул и отшатнулся в сторону, подныривая под левый хук противника и поднимая кулаки в боксерской стойке, когда все трое бросились на меня.
Кингстон зло замахнулся, стараясь ударить меня по лицу, но я дернул головой назад так, что костяшки его пальцев едва задели меня, прежде чем броситься вперед и врезать прямо в центр его грудной клетки. Парень с кряхтением согнулся. Один из его друзей тем временем ударил кулаком в мою оставшуюся без защиты спину. Я вздрогнул, принимая удар, а затем нырнул за Кингстона, чтобы использовать его в качестве щита. Тот зарычал и выбросил локоть назад, целясь мне в лицо. Я резко перехватил руку, развернул его кругом и швырнул в одного из товарищей.
Когда они оба упали и покатились по бетону, последний спортсмен напал на меня сзади, заключая в медвежью хватку, прижимая мои руки по швам. Я дернул головой назад, чтобы треснуть его черепом по носу, отчего мой противник пронзительно вскрикнул. Я выскользнул из его хватки, обогнул его и, надавив на плечи, пнул в подколенную ямку. Последний соратник Кингстона с порывистым свистом ударился о тротуар, выпустив из легких весь воздух. Оглушенный, он так и остался лежать на месте.
Но двое других поднимались на ноги с угрожающим видом, и больше я не мог здесь оставаться. Прервав драку, я запрыгнул в свой пикап и захлопнул за собой дверь. Когда я выезжал с парковки, Кингстон подошел и, глядя на меня с жаждой мести в глазах, ударил по боковому стеклу. Там, где его украшенный перстнем кулак врезал по стеклу, появилась трещина толщиной с волосок, но, к счастью, это стало единственным повреждением, пока я объезжал спортсменов, жаждущих моей крови, и покидал парковку.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы найти в интернете ближайшую к дому Кензи больницу, и я немедленно отправился туда. Предполагалось, что сразу после школы я вернусь домой, и мне, вероятно, так и стоило поступить – мои родители по‑прежнему не пришли в себя после моего путешествия в Небыль, – но в тот момент я мог думать только о Маккензи. И о том, что она попала в больницу из‑за меня. Может, я не был виноват в этом напрямую, но доля моей вины в этом все же имелась.
