Жених раз, жених два, в небе полная луна…

– Не льсти мне, бездна забвения принадлежит Латоне, – снисходительно фыркнул эльф, но тут же перешел к более важному моменту: – Но если ты умер, то как ты умудрился сохранить свое тело?!

– Чегой–то вдруг я умер–то?! – обиженно пробасил мужик и повернулся за поддержкой к Зинаиде. – Хвостом по спине – это ж не смертельно. Даже кольчугу не порвало!

– Не порвало, – поддержала разговор Зина и протянула богатырю руку, тот на секунду затупил, так как обе его руки были заняты: в одной он держал снятый шлем, в другой – булаву. Но потом все же додумался, напялил шлем обратно и помог женщине встать. Несчастная буквально взлетела с пола, мысленно не очень культурно выругавшись.

– Вот и я говорю, с чего вдруг…

– Три головы, все с гребнями, хвост тонкий, как хлыст, и наконечник, как у копья? – принялся перечислять эльф, мрачно глядя на своего знакомого.

– Точно! Такой и был. Еще и сверкал весь. – Мужик выразительно покосился на Зинаиду. – А иногда огнем выдыхал, я думал, глаза повытекут. Но ничего, справился! Как раз таким невест народ в жертву шлет, они до баб жутко охочие, говорят.

– Поздравляю, Рагдрул, вы нашли друг друга. Теперь дракон – это ты. Поэтому тебя бездна и поглотила, чтобы человеческую память вычистить.

– Да ты что такое несешь! – Бедный богатырь от таких новостей весь поблек не хуже призрака, голос у него сразу стал тише и глуше. Все веселье испарилось.

Снова стащив с головы шлем, бедолага потер вспотевший лоб и растерянно посмотрел сначала на эльфа, потом на Зинаиду, затем на Барни. Все трое глядели на него с сочувствием.

– Это… то есть… я скоро того… в дракона?! Насовсем? Может, можно сделать чего, а, Тайд? Ты ж столько о драконах знаешь! Наверняка можно как–то из меня эту дрянь вынуть?

Богатырь смотрел на эльфа как больной на врача, ожидая, что ему выдадут курс лечения, после которого он сразу же выздоровеет. Вот только доктор был настроен очень скептично.

Призрак хмурился, морщился, почесывал голову, медленно крутил ею по сторонам и горестно вздыхал. Все это время Рагдрул не сводил с него взгляда, в котором светились вера и надежда.

Зинаида, от души жалевшая несчастного драконоборца, которому было суждено вот–вот превратиться в своего врага, тоже следила за эльфом, терпеливо ожидая его вердикт.

– Ну… есть один способ, – наконец выдавил Тайдомир, и все, включая Барни, облегченно выдохнули.

Глава 4. Вам присвоено гордое звание – жена!

– Нам бы для начала отсюда выбраться, – ненавязчиво намекнул эльф, покосившись на дверь, которую опять атаковали с другой стороны.

– А где мы, кстати? – Рагдрул огляделся вокруг, словно только что заметил и позолоченные обои, и украшенный лепниной овал дверной арки, и резные колонны, и все остальное богатство, включая стоящую напротив него даму с собачкой. – И чего ты как невеста дракона вырядилась?

– Да что вы пристали–то оба! Можно подумать, это я наряды выбираю! – возмущенно фыркнула женщина.

Барни, чувствуя настрой хозяйки, предупреждающе зарычала. Она практически висела, вцепившись когтями в платье, но Зина, само собой, придерживала таксу, чтобы та не упала. Было очень страшно разлучиться с любимой собачкой даже на секунду, учитывая, какой вокруг сумасшедший дом.

– Да ни в жизни бы на себя эту блестящую гадость не натянула! – продолжала ворчать Зинаида. И тут одежда на ней снова резко изменилась…

Все, включая саму женщину, напряженно притихли.

– Очень плохой знак, – процедил наконец призрак.

– Это то, что я подумал? – Рагдрул снова вытер вспотевший лоб и нервно дернул головой, словно у него тик начался. Зажав покрепче в руках булаву, он завертелся, словно выискивал кого–то, явно очень опасного.

– И что на этот раз на мне за штора? – с раздражением пробурчала Зинаида, схватив и встряхнув подол черного платья из тяжелого бархата. По покрою оно напоминало первое, бледно–зеленое, но на этом сходство заканчивалось. Кроваво–красные бусы, оттягивающие уши серьги и кольцо с огромным красным камнем довершали образ некромантки со стажем или восставшей вампирши.

– Да провались все! – разозлилась женщина, позабыв о силе брошенных в сердцах проклятий. – В голубое хочу…

И тут стены коридора начали медленно, как в каком–то мистическом ужастике для подростков, идти трещинами. Огромный разлом пробежал по потолку, лепнина с ближайшей двери с грохотом осыпалась, зато пытавшиеся вломиться внутрь твари притихли.

– Не так я хотел отсюда выбраться… – успела услышать Зинаида, прежде чем все рухнуло куда–то вниз: и потолок, и стены, и двери, и люди, живые и призрачные.

***

– Ну вот мы и встретились, – раздался в полной темноте высокий женский голос. – Как тебе понравилось перемещение в мой мир? Правда же, весело получилось?

– Через край. – Кряхтя, словно опять стала старухой, Зинаида нащупала рукой стену, похоже каменную, и потихоньку поднялась с пола. Судя по ощущениям, рукава платья исчезли, ткань уже была не тяжелая, а легкая, струящаяся и немного холодящая кожу. И находились они в каком–то прохладном помещении.

– А свет включить можно? – Во время падения Зина не смогла удержать Барни и теперь очень переживала, волнуясь за свою любимицу. К счастью, таксе свет был не нужен и та нашла хозяйку даже в полной темноте. Едва услышав знакомое поскуливание, женщина наклонилась, и собачка сама запрыгнула ей на руки.

– Пожелай, – с ехидным смешком ответила Зинаиде темнота.

– Хочу свет! – Ничего не вышло. – Да будет свет! – Из реакции – только заливистый смех невидимой собеседницы. – Да гори все тут… – в самый последний миг, когда уже почти вырвалось в сердцах про яркое пламя, Зина вспомнила, что следует быть скромнее в своих желаниях, и закончила: – свечами и факелами.

Вокруг действительно все засветилось – и факелы, то ли появившиеся, то ли все время висевшие на стенах, и свечи, как в романтических мелодрамах, расставленные по каменному полу. Да, это была пещера, сырая и мрачная, запахи тоже не радовали. Все вокруг намекало на вступление к мистическому триллеру в средневековом антураже, истории про расхитителей гробниц, искателей мумий и убийц вампиров…

Поэтому стоящая, сложив руки на груди, голубоглазая златовласка в зеленом наряде типа того, что был на Зинаиде в самом начале, казалась по ошибке забежавшей из какой–то другой сказки.

– Ловко! Это мой подарок тебе на первую свадьбу. – И красавица опять рассмеялась. Голос у нее был вроде как красивый, но слишком высокий, и смех заливистый, но какой–то уж слишком высокомерный.

И вся она целиком и полностью сильно раздражала Зинаиду. Но тут такие интересные подробности вырисовывались, что лучше пока потерпеть.

– На какую такую свадьбу?