Злодеи всегда проигрывают

Кажется, я все‑таки уснула. Проснулась – и поняла, что все еще ночь. Не могла до утра подремать? Кот мирно мурлыкал под боком. Ноутбук мигал, показывая, что зарядки совсем мало. И как забыла его выключить? Собиралась же. А еще страшно хотелось пить. И голова болела. Видно, приложилась все‑таки хорошо.

– Муз, пошли на кухню, – нащупала пальцами выключатель ночника. Свет не вернулся. Зато вспышки молнии то и дело озаряли комнату. Спустила ноги на пол и потащилась в коридор. Еще одна яркая вспышка озарила спальню – и перед моим носом оказалось чужое лицо. Я заорала. Так, как не кричала никогда в жизни. А потом схватила первое, что попалось под руку – это оказался утюг с гладильной доски – и врезала грабителю по лбу. Тот сдавленно охнул и осел. Включился свет, освещая поле боя. А я замерла, потому что моя жертва выглядела странно. Грабитель‑маньяк? Фанат мультсериала «Черный плащ»? Потому что плащ имелся, именно черный. А еще – сапожищи, в разгар лета. И странный посох в руках. И куртка, расшитая серебристыми нитями. Узор какой‑то знакомый… Руны, что ли? Нет, не маньяк. Окультист. Только откуда – в моей квартире? По балкону забрался? Покосилась на запертое окно. Балкон отпадает.

Что я стою, думаю? Полицию надо вызывать! Схватила телефон – разрядился. А все потому, что Ритка названивала! Р‑р‑р. Связать! Точно, пока не опомнился. А потом сбегаю к соседке, тете Маше, и попрошу позвонить.

Кинулась в кладовую за веревкой. Та лежала на полке со времен ремонта. И, кажется, настал её звездный час. Схватила веревку – и ощутила, как чужая рука зажимает рот.

– Дрем дао, – скомандовал мужской голос, и я сползла на пол, погружаясь в сон.

На этот раз пробуждение выдалось еще более неприятным. Потому что к головной боли прибавилась веревка, крепко стягивающая руки и ноги. Я сидела на полу, под стеночкой. Рискнула открыть глаза – и встретилась взглядом с ночным грабителем. Почему он не ушел? Парень сидел на стуле и смотрел на меня. Теперь наконец‑то смогла его разглядеть. Высокий, выше меня на полголовы точно. Волосы почти до плеч, глазищи черные – под стать волосам. Нос… Обычный такой нос, прямой. Губы изогнуты тонкой упрямой чертой. В общем, был бы симпатичный, если бы я не сидела связанная, а он не изучал меня с интересом патологоанатома.

– Эсте ми аре? – спросил ночной гость. Иностранец, что ли? Что за язык такой?

– Моя твоя не понимает, – затрясла головой. – Ай донт спик ё ленгвидж, сэр.

– Асте? – брови незнакомца поползли вверх.

– Шмасте, – от испуга я несла ерунду. Такое со мной вообще случалось часто. Как человек с богатым словарным запасом, в критические моменты я не могла удержать его при себе и выплескивала на голову собеседника.

– Арреум дане, – брюнет возвел глаза к потолку, словно надеясь прочитать на нем русский алфавит. Затем он шагнул ко мне. Я попыталась отползти, но стена помешала. Холодные пальцы коснулись лба.

– Рриан де форе маири, – нараспев произнес парень, и от его руки словно отделилось теплое облачко, впитываясь в кожу. Неуловимо пахло грозой. Что это? Я сплю? Пора завязывать с книгами о магах?

– Теперь ты меня понимаешь? – почти без акцента произнес «гость».

– Теперь – да, – с легким изумлением ответила я. – Только мне от этого не легче.

– Почему? – парень чуть склонил голову на бок, изучая.

– Потому, что ты ворвался ко мне в дом, связал и провел странный ритуал, и теперь говоришь на языке, которого минуту назад точно не знал.

– Ты первая на меня напала, – парень решил восстановить справедливость. – Твое оружие вон там.

Утюг валялся на полу. Надеюсь, не сломался – денег на новый все равно пока нет. Да о чем я думаю вообще? Это точно от шока. Или приближается безумие. Как там у Грибоедова? «Всем глупым – счастье от безумья, всем умным – горе от ума». Кажется, так. Вот мне, пожалуй, светит счастье.

– Это не оружие, – ответила устало. – Это утюг.

Брюнет прикоснулся пальцами ко лбу, словно пытаясь понять, что такое утюг. Понял и кивнул. Подобрал утюг, вернул на гладильную доску. Стоп! Он что, не знает, что такое утюг? Откуда он сбежал? Ближайшая психушка на другом конце города, и там вряд ли выдают такую форму.

– Что это за мир?

Здравствуйте, приплыли. Может, я с утюгом перестаралась? Парню вон память отшибло.

– Ау, планета Земля на связи, – помахала бы рукой у него перед глазами, если бы руки не были связаны. – А ты что, инопланетянин?

– Нет, – качнул тот головой. – Судя по ощущениям, я случайно напутал с силой импульса и прорвал межмировую ткань.

– С чем напутал? – я растерянно моргнула.

– Помолчи, женщина. От тебя голова болит.

И брюнет снова потер лоб. Что ж, будем вдвоем щеголять шишками. Или синяками, тут уж как повезет. Оставив меня у стеночки, парень сел на диван и уставился в одну точку. Странный он все‑таки. Может, это розыгрыш? Ритка решила надо мной подшутить? Но как он тогда заставил меня уснуть? И почему не понимал язык? Или понимал, но прикидывался? О, боже…

– Значит, Земля, – брюнет снова вспомнил о моем присутствии.

– Да, – устало подтвердила я. – Слушай, ты, гость из другого мира, развяжи меня. Обещаю к утюгу не прикасаться.

– Не могу. Я не знаю, что у тебя за магия.

Точно псих. И я вместе с ним.

– У меня нет магии. Её не существует. Только в книжках, ясно тебе? – постаралась достучаться до его больного разума. – Так что развяжи. Ты вон большой, сильный. Что, с девушкой не справишься?

– Справлюсь, – брюнет признал резонность моих доводов, щелкнул пальцами – и веревка упала на пол, а я поднялась на ноги. И как он это сделал?

Пошевелила пальцами рук, ног. Все тело ломило. Как бы добраться до соседей и вызвать полицию? Нет, сначала надо ему подыграть. Сделать вид, что верю в его бред, а потом раз – и… Что «и»? Как я и сказала, он – сильный мужчина, а я – слабая девушка. Боевыми искусствами не увлекаюсь, в руках поднимаю только ноутбук и пакет из супермаркета. Что мне с ним делать? Ладно, пока приступим к пункту номер один. Усыпить бдительность.

– Меня Ника зовут, – решила завести разговор. – Полностью Снеженика, но только по паспорту. Мамина была затея, ей когда‑то нравилась песня… Детская такая, про ягоду на снегу. Вот она и…

Слушал ли меня странный гость? Потому что даже не смотрел в мою сторону, а изучал стену перед собой. Что ж, тут диагноз ясен. Можно было бы ему посочувствовать, если бы моя жизнь не была в его руках.

– Тогда почему Ника? – вопрос прозвучал неожиданно, и на меня до сих пор не смотрели. – Снеженика звучит более достойно.

Спасибо, уважил.

– Потому, что такого имени в нашем мире нет, – села на другой конец дивана. – В школе все смеялись. Поэтому теперь для всех я просто Ника.

– Пусть бы смеялись. Не стоит равнять свой ум и чужую глупость.

О, да мой сумасшедший – философ! Странное сочетание. Кого‑то он мне неуловимо напоминал… Вот только кого? Может, случайно сталкивались. В магазине или в парке. Мало ли лиц застряло в памяти.