Злодеи всегда проигрывают

Не одному ему на меня наступать! Я его придумала, или кто? Изнутри поднималась злость. А когда я злилась, меня даже кошки в подъезде боялись. Вот и этому… магу стоит поостеречься.

– Ритка любопытная, – затараторила я, не давая Теодору опомниться. – Если тебя увидит, не отстанет. Значит, так. Мы пойдем на кухню. Ты сидишь здесь и носа не показываешь. Но если Рита вдруг зайдет в гостиную, делаешь вид, что языка не понимаешь от слова совсем. Скажу, что тебя к нам по обмену опытом прислали, через клуб иностранных языков. Понял?

– Ты сумасшедшая? – осторожно поинтересовался Теодор.

– Не больше, чем ты, – успокоила мага. – Так, придется тебя переодеть. Сейчас.

И нырнула обратно в спальню, где в дальнем углу шкафа хранились вещи бывшего парня. Он бы, может, их и забрал, если бы мог, но я не оставила ему такого шанса. И при попытке переступить порог моей квартиры атаковала его не только утюгом, а всем, что в тот момент попалось под руку, включая его же ботинки. Потом ревела, размазывая тушь по щекам. А наутро взяла себя в руки и собрала вещи в старый чемодан без ручки. Очень символично, я считаю. Чемодан переместился на задворки шкафа, а бывший – на задворки памяти. Что ж, вот вещички и пригодились.

Я порылась в футболках и штанах. Нашла джинсы – абсолютно новые, Пашка только раз успел их надеть прежде, чем вылетел за дверь. Теодор, конечно, худее, но на джинсах было главное преимущество – ремень. Ничего, не слетят. Выбор рубашки прошел легче. Мой взгляд остановился на темно‑синей, официальной, потому что там можно было регулировать длину рукава.

– Вот, – вернулась в гостиную и вывалила на диван свои находки.

– Я. Это. Не надену, – отчеканил Теодор, для верности вцепившись в ворот собственной рубашки. Увы, его одежда вообще никак не вязалась с нашим миром. Кружевной воротник рубахи, несомненно красивой и дорогой, пуговицы из какого‑то камня… А сапоги! Нет, Ритка никогда не поверит.

– Наденешь, Теодор, – похлопала мага по плечу. И откуда только смелость взялась? Наверное, вернулась вместе с солнечным светом. – Раз уж ты в моем мире, соответствуй. И побыстрее, Рита сейчас придет.

– Отвернись.

Я моргнула – и покраснела, осознавая, что продолжала беззастенчиво пялиться на постороннего мужчину. Резко развернулась к стене. Дожилась! Нет, он, конечно, мой герой, и все такое, но – мужчина! Незнакомый. Почти незнакомый. Черт! Да что делать‑то? За спиной Теодор шуршал одеждой. К счастью, у него хватило ума меня послушаться. Потому что Ритка – та еще сорока, и в понедельник весь город знал бы, что у меня дома находится какой‑то странный субъект.

– Можешь оборачиваться, – милостиво разрешили мне.

Я повернулась – и удивленно замерла. В современной одежде Теодор казался совсем другим. Можно было рассмотреть и широкие плечи, и отличную фигуру, и длинные ноги… Ну, что тут сказать. Умею я описывать злодеев. Должен же у героя быть достойный противник. Тем временем Теодор взял со столика расческу и пошел к зеркалу. Гость явно чувствовал себя, как дома. А я напомнила себе, что передо мной – убийца. Причем счет его жертв идет так… на десятки. Если верить книге и Кейну.

– Если твоя подруга позволит себе лишнего, я её убью, – «порадовал» меня Теодор. – Поэтому лучше держи её на кухне и проводи как можно скорее, женщина.

– Еще раз назовешь меня женщиной, и я иначе, как «чудо чудное», тебя именовать не буду, – пообещала я.

– Чудо… какое?– кажется, Теодор не поспевал за скоростью моей мысли.

– Чудное, – подчеркнула я. – Как в сказке. Поэтому сиди в гостиной и молчи.

А у самой ноги все равно подкашивались от страха. Не за себя, за Ритку. Меня этот тип явно не собирался убивать – видимо, решил придержать при себе, как источник информации. А вот Риту – мог.

Раздался звонок, и я вышла в прихожую, плотно закрыв за собой двери гостиной.

– Идем на кухню, Рит, – перехватила у подруги пакет с лекарствами. – Выпьем чаю с бутербродами.

– О, ты даже сделаешь бутерброды! А я не отравлюсь? – вот язва, не могла удержаться? Да, я готовлю редко, предпочитая питаться чем‑нибудь из разряда вермишели быстрого приготовления, но если уж готовлю, есть можно.

– Не отравишься, – прошипела я. – Идем.

Мне показалось, или в гостиной кто‑то засмеялся? Ну, Теодор!

Пока закипел чайник, я успела намазать хлеб маслом, нарезать сыр и докторскую колбасу. Хватит, чтобы по‑быстрому перекусить. Заварила свой любимый черный чай с апельсиновыми нотками, разложила на тарелке бутерброды и постаралась забыть, что в соседней комнате убийца ждет нашей малейшей оплошности, чтобы лишить меня подруги.

– Что‑то ты бледная, – пробормотала Ритка, жуя бутерброд. – Не заболела?

– Нет, спала плохо, – признала я.

– А желание загадала?

– Ну… скорее нет, чем да, – вспомнила, как перед сном хотелось оказаться среди своих героев. Вот и оказалась. Уточнять надо, дуреха! Только произошедшее до сих пор казалось невероятным. Я верила – и не верила. Понимала, что Теодор здесь – и чувствовала себя сумасшедшей.

– А я загадала, – улыбнулась Рита. – И знаешь что? Вечером я иду на свидание с Юрой.

– Да ты что! А его девушка?

– Расстались они, – похвасталась подруга. – Не из‑за меня, не подумай. Оказывается, уже две недели как. Так что, Ника, желания сбываются.

Ага, сбываются они. Только через пень‑колоду. Я старалась гнать прочь дурные мысли. К моему счастью, Рита спешила по магазинам, поэтому чай допила быстро и уже шла к двери, когда в гостиной что‑то упало.

– Ника, у тебя там кто? – тут же насторожилась она.

– Окно не закрыла. Наверное, ветер, – развела руками. – Или Муз буянит. Он у меня такой, сама знаешь.

– А, точно. У тебя же кот, – заулыбалась Ритка. – А я уже подумала, что ты темнишь. Ладно, Ника, вечерком позвоню, расскажешь, что нового. И не сиди весь день за книгой, а то голова никогда не пройдет.

– Да, конечно, – какая может быть книга, когда её часть сидит у тебя дома? – До звонка.

Дверь закрылась, и я выдохнула с облегчением. Похоже, убийство не состоялось. Сердце плясало кадриль и выделывало невообразимые кульбиты. Вместо того, чтобы зайти в гостиную и проверить, как там Теодор, я пошла на кухню доедать бутерброды. Что поделаешь, если я всегда, когда нервничаю, хочу есть? И еще чашка чаю не помешает. Ладно, я просто боюсь к нему идти! Точка.

Чай приятно пах апельсином, и любимый запах успокаивал, помогал сосредоточиться. Значит, что мы имеем? Маг‑злодей – одна штука. Обещает накопить магию и уйти. Отсюда делаем вывод – надо помочь Теодору с магией, и пусть возвращается в свой мир. Только как ему помочь, если волшебства в нашем мире нет?

Зато предмет моих размышлений неожиданно появился в дверях кухни. Мрачный и сосредоточенный, словно пытался решить как минимум проблему мирового господства.

– Твоя подруга слишком болтливая, – заметил с порога. – А уводить мужчин из семьи могут только падшие женщины.

Что? Кажется, у меня отвисла челюсть.