Звучащий, как неизбежность, Его голос

– Я ни в чем тебе не соврал. У меня нет шансов быть с тем, кого я люблю. А Господин… Он дал мне такую возможность. У меня нет иллюзий, никогда ничего не будет, но я согласен просто… просто быть рядом. Слышать его голос. Запах иногда чувствовать. Знать, что вот он, здесь.

– Не проще ли попытаться забыть…

– Я слаб, Анюта. Я выгляжу сильным и уверенным, но я совсем не такой. По крайней мере, в том, что касается этого. Даже безответное чувство для меня так сладостно, что я не могу от него отказаться.

– Наверное, теперь нет смысла говорить об ухаживаниях за мной.

– Напрасно ты так думаешь, ничего не изменилось. Я буду верен тебе, буду нежен с тобой, заботлив. Я буду любить наших детей, если они появятся. Никогда не обижу тебя…

– Но влюбиться в меня не сможешь.

– Я… наверное, нет. Но я смогу привыкнуть. Не стану обманывать тебя и прощу, если ты захочешь завести себе любовника. Мне это будет неприятно, но я пойму.

– Ты бы сказал мне все это, если бы я сама не догадалась?

Денис задумался.

– Не знаю, – наконец ответил он. – Возможно, я сказал бы часть правды. Но это была бы правильная ее часть.

Правильная часть правды – совсем неплохо для семейных отношений.

Он встал, подошел к двери, обернулся.

– Не говори парням, – повторил он.

– Само собой, – повторила я.

 

Глава 5. Глеб

 

Утром около десяти в мою дверь постучали. Осторожно, словно боясь потревожить, хотя стук сам по себе является объявлением о намерениях потревожить, ведь так?

Это был не Иван – я уже выучила его манеру. Он стучал вежливо, и при этом уверенно. Каждый вечер он разносил по комнатам кефир, ацидофильное молоко или домашний йогурт, и никакие доводы взрослых людей не убеждали его отказаться от этого мероприятия.

Максим стучал деловито и чуть раздраженно, словно совершал неизбежный глуповатый ритуал, в котором не было особого смысла, только напрасная трата времени. Он приходил, чтобы узнать у меня данные по страховке.

Не Антон. Тот пока не стучал ко мне, но деликатность – не его конек.

Осторожный стук повторился. Я подошла, открыла дверь.

– Привет, – расплываясь в застенчивой улыбке, поздоровался Глеб. – Денис тебя на тренировку зовет.

– Мог бы просто написать. К чему посредники?

Глеб снова улыбнулся, на этот раз добавив к смущению задоринку.

– У нас с тобой как бы свидание.

– Э‑э… В тренажерном зале? И с Денисом? У вас тут настолько все неформально?

– Нет‑нет, что ты! Он просто покажет, какие тебе упражнения надо делать, и уйдет. А я буду тебя курировать.

Курировать он меня будет. Милота‑то какая.

– Ладно. Я переоденусь, спущусь через десять минут.

– Я подожду за дверью, не торопись, – сказало это сокровище.

 

Глеб был чуть выше меня ростом, но казался мальчишкой из‑за своей слегка смущенной улыбки. Он был милым. Очень милым парнишкой.

Я переоделась в спортивный костюм, любезно предоставленный мне недрами комода, и вышла из комнаты.

– Я отгул сегодня взял, – сообщил Глеб, убирая телефон в карман. – Подумал, вдруг ты напугана, и лучше, чтобы я с тобой первым встретился, ты поймешь, что мы хорошие, и все в порядке.

– Спасибо за заботу.

Мы спускались в тренажерный зал.

– Вообще, я игры очень люблю. Это, конечно, не по‑взрослому, я понимаю, но если ты меня выберешь, я просто хотел, чтобы ты знала. Ты не думай, я не постоянно прям уж в компе сижу! Мне Иван с Денисом не разрешают. Да и Антон ворчит… Но мы иногда с Илюхой режемся в одну… я тебе покажу потом. Если интересно будет.

– Глеб, сколько тебе лет?

– Двадцать шесть.

– Я старше тебя на шесть лет, тебя это не смущает?

– А как это может смущать? – искренне не понял он. – Это же не зависит от человека – возраст.

Как ты до этих годиков такой ромашкой дожил?

– У тебя есть родители?

– Есть, конечно. Но я же взрослый, я уже давно с ними не живу. Нет, не очень давно, – тут же признался он. – Вот, когда Господин пригласил, вот тогда от них и съехал. Мы созваниваемся каждую неделю, по субботам обычно, или по воскресеньям, это если папа на рыбалку не уезжает, там просто связи иногда нет. Они будут рады, если мы с тобой поженимся. Они не адепты тхента, но они много о нем знают. Понимают, конечно, что он не может ко всем прийти.

 

Денис ждал нас. Кивнул (мы не виделись за завтраком), повел к беговым дорожкам.

– Так, Глеб, вот тебе ее план. Пока без особого фанатизма, просто следуй всему написанному. Ань, я знаю, что у тебя был перелом щиколотки, но позвоночник в порядке, если ты его с прошлого года не повреждала.

На этом месте он посмотрел вопросительно. Засекреченные медицинские данные не были секретом для иномирного «божества», и, как следствие, для некоторых его адептов.

– Не повреждала, – сказала я.

– Хорошо. Я тебя потом все равно на обследование отправлю, когда мои врачи с отпуска вернутся.

– «Мои»? – уточнила я.

– Не важно, – отмахнулся Денис, и я вдруг поняла, что у адептов тхента есть и «свои» врачи, и «свои» полицейские, и не менее «свои» чиновники и политики.

Вроде бы, я это знала… но вот сейчас получила совершенно прагматичное подтверждение этому, и стало мне тоскливо.

Глеб тем временем изучал «план».

– Все понятно? – уточнил Денис.

– Да, – кивнул Глеб.

– Если что – я за дверью. В наушниках и телефоне.

– Хорошо, – кивнул Глеб и включил дорожку.

Денис вышел из зала, прикрыв за собой дверь.