Зыбучие пески

Я выскочила из его спальни в коридор. Безрассудно, я знаю, а это больше Вике присуще… Но что мне было делать? Вернуться в гардеробную? Или, может, в постель к нему? Нет уж. Буду импровизировать!

Летя по коридорам, я не могла не заметить, насколько всё тут утончённое и хрустально‑блестящее: вазы, витражи, растения из разноцветного стекла… Я узнала замок короля Лиолена. Была тут однажды в приёмном зале, когда он мне, Жене и Филкасу условие выдвинул спасти своего племянничка драгоценного. Так себе спасение получилось, а? Ещё и виноватыми же остались.

С моим везением я даже не удивилась, повернув за поворот и завидев царственно шагающего короля Лиолена в дальнем конце коридора. Ну и влипла же я! Племянничек наверняка пожаловался дяде, как я его сначала соблазнила, а потом похитила… Что ж, технически, так и было, но всё же.

Король шел мне навстречу, а отступать было поздно. Да и в боку болело, прям как после пар по физре, бежать я была не готова. Я решила импровизировать: шагнула к окну, уперлась локтями о подоконник и принялась задумчиво глядеть вдаль. Может, король и не заметит…

Он приближался. Я сделала лицо ещё более озабоченным пейзажем: прекрасные горы, голубое небо… А вон облако, похожее на гнома. Ой, нет, только не гномы!

Король подошёл совсем близко. Я сделала вид, что обнаружила пылинку на стекле, послюнявила палец и принялась тереть. Может, решит, что я служанка, и не будет разбираться?

Король остановился. Наблюдал добрые три минуты за тем, как я тру несуществующую пылинку. Ему тут что, шоу? Делать нечего. Я медленно повернулась к нарядно одетому эльфийскому монарху. Его наряд, расшитый замысловатыми орнаментами и бисером, восхищал… Мой же грязный костюм произвёл на короля обратное впечатление.

– Что ты тут делаешь, иномирянка? – хмурое поинтересовался он.

Видимо, узнал.

– Ваше Величество, – я неловко поклонилась, – я… э‑э…

– Мой племянник же отпустил тебя и твоих друзей. Зачем вернулась? Как проникла во дворец?

Отпустил? Так, то есть, принц Ли не сказал дядюшке о том, что мы сбежали? Он соврал, что сам отпустил? Но зачем?

– Ну, я просто… – Ну давай, Тома, придумай что‑нибудь! – Просто я… э‑э…

– Мне всё ясно, – прервал моё блеяние король. – Сердце не спокойно? Скучаешь по моему племяннику?

М‑да, проницательность – не его конёк.

– Понимаю. Душевные муки – что может быть болезненнее? Когда сердце наполнено любовью, мучение – не давать этому выход. Любовь толкает на самые отчаянные поступки…

Не знаю, я вот никогда ни в кого не влюблялась. Меня всей этой любовью‑морковью не проймёшь! Впрочем, казнить он меня вроде не собирается, и то хорошо.

– Тома! – вдруг послышался раздражающе‑знакомый голос.

Принц Ли настиг нас за несколько шагов и схватился за сердце.

– Ах, возлюбленная, какое счастье, видеть тебя наяву, а не во сне….

Я в ужасе повернулась к окну: насколько высоко? Этажей… двадцать? Нет, окно мне тут не поможет.

– Как ты прекрасна! Я не мог ни есть, не спать…

Ага, а то я не видела, как он дрыхнет.

– Для меня нет никого, кроме тебя! Ты – единственная, неповторимая, прекрасная…

Так, ещё пару минут этой высокопарной чуши, и двадцать этажей меня не остановят!

– Хватит! – взмолилась я. – Я не знаю, как тут оказалась, но хочу исчезнуть побыстрее… – Я осеклась.

Король и принц недоумённо переглянулись. Лиолен грозно нахмурился.

– Не знаешь, как тут оказалась? Хочешь исчезнуть? Не нравится мой племянник?

Скажу им правду, и жизнь моя оборвётся очень быстро, у них это на лицах написано.

– То есть, я хотела сказать, что ноги сами принесли меня! – исправилась я. – И моё сердце… Ну вот то же самое, что и у принца, один‑в‑один!

Чёрт с ним, притворюсь, что влюбилась, до тех пор, пока не найду способ свалить!

– Чудно! – обрадовался король Лиолен. – Невестка – человек, да полурослики умрут от зависти, туда им и дорога! Объявляйте подготовку к свадьбе!

Лицо принца Ли озарилось неподдельным счастьем. Моё же – нешуточным ужасом. Надо выбираться из этой передряги! Замуж я точно не пойду!

 

Глава 7

 

Второй этаж оказался не сильно лучше первого: пыльно, убого и мало места. Далеко не гномий дворец. Возможно, мной руководила банальная ревность, но мне не нравилась ни эта девчонка, притворяющая парнем, ни её жилище.

Кто вообще живёт на рынке?

Единственным, что немного смягчило меня, стал тёплый суп, которым она нас накормила. Но при этом Бель во все глаза смотрела на моего охотника на вампиров! Это прям раздражало. Но другой стороны, успокаивал тот факт, что она просто ещё не знает, что у него за характер. Не каждая способна терпеть.

Оказалось, что эти земли ещё более чудные, чем лес. Во‑первых, к женщинам тут отношение не особо хорошее. Бель не вдавалась в подробности, но хотя бы тот факт, что им нельзя заходить на рынок, наводил на определённые выводы. Поэтому тот гоблин, которого мы встретили по пути, так был недоволен мной. На этот раз дело не в моей внешности.

Во‑вторых, основные жители, как я поняла, это эльфы, которые закупаются у гоблинов на их рынках всякими продовольственными товарами. Также гоблины строят дома, убирают в эльфийских поместьях… Словом, они тут как у нас – гастарбайтеры. Есть ещё какие‑то песчаные тени, о которых Бель упомянула вскользь, побледнев при этом. Видимо, какая‑то местная нечисть.

Сама Бель каждый день переодевается в парня, чтобы хоть как‑то существовать в этом мире. Её мать умерла, когда та была ещё совсем ребёнком, а отец – три года назад. Она такая юная, всего шестнадцать, а уже такая одинокая, предоставленная самой себе в мире, где женщина и за человека‑то не считается.

– Мой сосед пожалел меня и хотел взять в жёны, – рассказывала она, пока мы ужинали. – Но я не захотела и убежала, поселилась здесь. Это помещение принадлежало моему отцу. Он собирался сдавать его гоблинам в аренду, но не судьба. Когда я убежала, то решила, что буду жить здесь. Всяко лучше, чем выйти замуж без любви. Может, и глупо, но я мечтаю встретить настоящую любовь… – Тут она посмотрела на Реуса.

– И правда глупо, – согласился он. – Живёшь одна, воруешь, каждый день подвергаешь себя риску.

– Поддерживаю, – кивнул Пери. – Такая юная девушка не может жить одна!

Отчасти я была с ними согласна. Вспомнить меня в шестнадцать лет – ну ребёнок ребёнком, хотя и казалась себе сильно взрослой. Но, с другой стороны, что‑то в этой девушке меня напрягало. Понять бы только, что именно.