Архипов. Стратег

– Гордеев, уводи своих! – скомандовал майор. – Сейчас пушки пристреляют, и нас перемелют вместе с укреплениями.

– Ничего не перемелют, снаряды тоже не бесконечные! – отозвался капитан.

Сейчас здорово доставалось обеим сторонам. На том берегу то и дело поднималась вверх земля после очередного разрыва и косила солдат, идущих в наступление. Со второго раза, не без помощи одаренных, полякам все же удалось закрепиться на нашем берегу и укрыться в домах. Как бы мы ни старались, выбить их не получалось. Хотя, о полноценном штурме под разрывы снарядов речи и быть не могло.

– О, сейчас снова их одареныши полезут, – проворчал старик. – Ребята, вы знаете что с ними делать.

Макарыч повернулся к сгрудившимся вокруг него бойцам и остановил взгляд на мне.

– Ой, вы простите, ваше благородие, что я так. Просто мы тут с ребятами по‑простому, по‑свойски кумекаем.

– Брось, Макарыч! Говорил же, какой я тебе «благородие»? То, что у меня есть дар, еще ничего не значит. Я из таких же простолюдинов, как и ты, так что не стесняйся в выражениях. Главное отбить атаку.

– Вот об этом я и хотел поговорить. Одареныши… – Макарыч снова запнулся и перевел на меня взгляд. – В общем, поляк кинет в бой сперва пехоту, чтобы прощупать наши уязвимые места, прощупает мехами. У них‑то мехи куда слабее наших, так что пытаться прорвать оборону ими они не станут, а вот когда нащупают слабину, туда шляхтичами и ударят. И я вот что думаю. А не направить ли нам их на нужный нам путь? Пусть думают, что у нас здесь оборону держать некому. Давайте даже одного меха пустим здесь потоптаться, а потом завалим. Зато одареныши наверняка сюда пойдут фронт прорывать.

– Думаешь, поведутся? – честно говоря, я слабо понимал в военном ремесле, этому нас собирались учить только на третьем курсе, но даже так эта идея казалась мне слишком наивной.

– Говорю же, сделаем все так, что поверят. Вот только здесь должны остаться опытные, которые не позволят поляку разгуляться тут больше положенного и головы по глупости не сложат. Ваше благородие, то есть… Андрей! Останешься тут с нами? Я молодежь не хочу оставлять, а вот помощь псионика жуть как пригодится.

– Да что ж я против мехов сделаю?

– Против мехов, может, и не поможешь, вот только когда одареныши пойдут, бегать по линии фронта уже не к месту будет, а тут каждый шанс важен.

– Я с тобой, Макарыч.

– Вот и славно! – старик хлопнул себя по коленям и поднялся. – Ну, что стали и головы повесили? По местам! Со мной останутся Архипов, Карасёв, Клишевич и Борька Касторский. Остальные – марш на усиление траншей!

Макарыч не обманул. Пехота поперла, как по расписанию. Оставив на поле боя еще сотни две своих солдат, они ненадолго отступили, чтобы броситься снова, а потом в бой пошли и одаренные.

Я чувствовал как мою ментальную защиту то и дело пытались пробить. Дар расходовался ужасающими темпами и часа через полтора таких сражений мы рисковали оказаться вовсе без ментальной защиты.

В этот раз дошло до рукопашной. Мой кортик дважды обагрился кровью, а сам я получил ранение в левую руку, но продолжал сражаться. Отступать сейчас к целителям было не менее опасно – по дороге запросто могли накрыть артиллерией или расстрелять мехами, поэтому обработал рану сначала мертвой водой, а потом хорошенько смочил живой и сделал повязку. А вот Гордеева умудрились тяжело ранить, и капитана пришлось отправлять в лазарет – тут уже выбора не оставалось. Семенихин еще оставался рядом, но оказался отрезан от нашего отряда с горсткой бойцов и героически оборонял окрестности моста. Нас же оставалось не больше четырех десятков и ни одного офицера. Да что там! Из одаренных только я и Матвеев.

– Братцы, мехи идут! – завопил усатый стрелок, указывая куда‑то на север. Я повернулся и увидел, что со стороны штаба действительно брело десятка два мехов. Уже сейчас они сносили все на своем пути и стремительно приближались.

– Твою ж налево! – выругался Макарыч. – Через Селезни прошли, там ближайший мост!

Я почувствовал как паника захлестнула наших ребят, тут и псиоников не понадобилось. Ну‑ка, попробуй выстоять, когда весь полк разделен на небольшие отряды по полсотни в каждом, а на тебя прет два десятка мехов с самыми недобрыми намерениями. Я первым пришел в себя и отдал приказ. Сам не знаю почему, но меня послушали.

– Мехобои, занять позиции! Бить по средним мехам, легких пускаем поближе. Если у кого есть гранаты и шашки, милости прошу, ваш выход!

Наши позиции затянуло дымом, а когда из него вынырнули мехи, их встретили как полагается. Три средних меха подбили наши уничтожители техники, еще двоих легких мы забросали гранатами. Остальные поспешили ретироваться, решив, что в плотной городской застройке они будут нести непоправимые потери.

А потом наступила тишина. Нет, конечно, рядом постоянно грохотало, и приходилось укрываться за фундаментом домов, вдалеке были слышны выстрелы, но в остальном наступила тишина. Поляки бросили попытки настроить переправу через разрушенный мост и активно перебирались на нашу сторону с севера. Сейчас пехота при поддержке мехов гнала наших ребят в сторону Смоленска, а мимо уже шла артиллерия.

– Ребята, а ведь мы в тылу! – заметил Макарыч. – Уходим в партизаны?

– Мысль хорошая, вот только не выйдет. Вокруг Велижа нет ни одной густой рощи, где бы можно было укрыться, не говорю уже о лесной чаще. И потом, их артиллерия непременно заметит нас, когда мы будем отступать. Не хотелось бы оказаться мишенью в тире.

– Что предлагаешь? – старик нахмурился и посмотрел на меня.

– Был такой полководец, Суворов. Так он говорил, что на поле боя нужно делать то, чего никак не ждет противник. Мы будем наступать.

– Чего? – кажется, опешил не только Макарыч, но и остальные бойцы. Еще бы, как тут наступать, когда нас тут десятка три, а во всем Велиже соберется едва больше полусотни таких же потерявшихся?

– Очень просто. Сюда ведь идет артиллерия. Они сейчас будут бить нашим в спину, или не дадут им отступить. Представляете? Несколько сотен человек окажется в западне. Мы же захватим их в два счета!

Конечно, я немного лукавил, атака будет непростой, но какой смысл прятаться и ждать своей участи, если напоследок можно пошуметь? Причем так, что надолго запомнят.

Когда полсотни грязных и измотанных воинов высыпали из городской застройки и принялись палить, артиллеристы врага опешили. На самом деле, на стрельбу особо не рассчитывали – когда тут целиться, если нужно как можно быстрее пробежать разделяющее нас расстояние? Да, кто‑то из поляков пытался стрелять. Тут им не повезло – у артиллерии были лишь шестизарядные пистолеты, чтобы ружья не мешали им работать с тяжелыми пушками. Несколько наших ребят упало, получив пулю в грудь, но мы все‑таки добежали и ворвались в рукопашную. Свою винтовку потерял в первом же бою, вонзив штык в попавшегося под руку пушкаря. Времени останавливаться не было. С последних сил призвал иллюзии, а потом ударил ментальной атакой, насколько хватало сил. Сработало!

Артиллеристы бросились врассыпную, а мы добили их в спину. Много ли нужно артиллерийской батарее без прикрытия? Их было вдвое больше, но у страха глаза велики.

– И что теперь? – Макарыч косился то на пушки, то в сторону Смоленска, где сейчас шел бой.