Азы флирта с драконом

Я слабо представляла, как же надо умудриться, чтобы так вляпаться, но решила не взывать к логике, а напротив, усилить нажим. Очень уж хотелось получить себе это умильное магическое чудо.

– Элла, тогда мы обе понимаем, что будет. Один ребёнок без магии и наши две прилюдно повешенные тушки.

Мои слова выбили последнюю почву из‑под ног оппонентки, и она как подкошенная рухнула в кресло.

Я смотала поводок, так сказать, во избежание.

– Мне жаль, что пришлось быть жёсткой, но, боюсь, по‑другому ты бы не поняла, – я первая нарушила повисшую паузу. – На самом деле я отправлюсь во дворец с целью выжить. Моим приёмным детям нужна любящая мама, и я сделаю всё, чтобы они её не лишились.

– Значит, ты не будешь задерживаться на отборе? – с надеждой в голосе уточнила леди Дисарли.

– Точно не собираюсь. Я приложу все усилия, чтобы как можно скорее покинуть отбор, – заверила я, и криво ухмыльнувшись, решила пошутить: – Хочешь, могу даже невинности лишиться, чтобы наверняка.

Ожившая аристократка пронзила меня негодующим взглядом, и я подняла руки вверх, сдаваясь:

– Шучу! Обещаю оставаться нетронутой во всех смыслах ближайшие пару лет. Мне сейчас не до романов, нужно детей вырастить и на ноги поставить.

– Пфф, так дети не твои. И даже не родственники тебе! – презрительно прокомментировала Элла и хотела добавить что‑то ещё, но прочитала в моём взгляде нечто такое, что передумала и сменила тему: – А, впрочем, это твоё дело. Бобикогнуса, так и быть, забирай. Сама себя накажешь им. Привяжешься к этому ошмётку пламени, а он едва почует подходящего магически одарённого человека, сбежит к нему, чтобы стать фамильяром. В тебе‑то магии нет, я точно вижу.

Я понимала, что в последнем она права, и не спорила. Что ж, пусть и на время, но я постараюсь стать молодому фаэру хорошим другом.

На сборы у меня было чуть больше двух суток. Элла старалась снабдить меня как можно большим числом сведений о ней и её семье. Меня же волновало только то, как мои приёмные малыши будут жить в моё отсутствие.

Всё‑таки есть свои плюсы в том что мне пришлось прогрызть себе путь к солнцу из подземелий дна общества – я стала внимательной к тому, что подписываю. Можно даже поблагодарить господина Шматгауда за науку.

С леди Дисарли в первый день нашего знакомства я вытребовала себе шикарные условия, и теперь мне нужно было только напоминать о соблюдении ею магического договора. Благодаря этому, на следующий же день я вместе с детьми переехала в собственный, пусть и скромный, но коттедж. Конечно, обустроиться на новом месте времени не оставалось, но даже с тем минимумом мебели и вещей, что там нашлось, всё было прекрасно. Я хорошо заплатила агентству по найму прислуги, чтобы мне подобрали весь штат, включая гувернантку для детей, за один день. После возвращения я планировала нанять учителей, чтобы дети могли обучаться на дому. Пока на подбор не было времени, а нанимать кого‑то, кто может быть излишне строг к моим сводным брату и сестре, я не рискнула. Ничего, вот скоро вернусь, и тогда мы заживём дружно и счастливо!

 

– Любимые мои, вы рады, что пока я не вернусь, не будете ходить ни к каким леди Прирантилам?

Я стояла на пороге. Карета уже ждала, и я вот‑вот должна была отправиться на отбор, но никак не могла заставить себя отлепиться от детей, которые обнимали меня с двух сторон.

– Да не так уж и плохо нам было у Прирантилы. Я согласен её терпеть, лишь бы ты не уезжала, – твёрдым голосом, настолько сильно напоминающим отца, что я почувствовала ком в горле, произнёс Фил.

– Рика, прости меня, я больше не буду баловаться. Останься с нами, пожалуйста, – тоненьким голосом сквозь всхлипы прошептала Лика.

Я присела на корточки и крепко обняла сестру.

– Малика, ну что ты такое говоришь! Ты самая хорошая и послушная девочка на свете! – заверила я её.

– Если бы я была послушной, то мама с папой не умерли бы. А теперь ещё и ты нас бросаешь!

Сестрёнка всё‑таки разрыдалась, и последние слова я разобрала с трудом. В этот момент мне просто невероятно сильно захотелось разорвать договор и никуда не ехать. Доводы разума были оттеснены разрывающимся от боли сердцем. Кое‑как вернула себе способность здраво мыслить. Я быстро вернусь. Провалю отбор с особым энтузиазмом, которого до настоящего момента никогда не видели.

Взяв себя в руки, я долго успокаивала Лику и Фила. Объясняла, что жизнь – сложная штука и далеко не всегда мы можем контролировать всё, что происходит вокруг нас. Убеждала, что они замечательные дети и я люблю их. В конце‑концов мне удалось успокоить детей и я, пусть и с большим опозданием, но тронулась в путь.

 

ГЛАВА 2

 

Дорога петляла так, словно её проложил убегающий от драконов наивный воришка. Наивный, потому что понадеялся на то, что у него получится. Я покачивалась в такт мерно движущейся карете, запряжённой четвёркой вороных жеребцов. С помощью дорожной магии все неровности мощёной камнем дороги, ведущей к столице нашего Эрицкого королевства, оказались сглажены и ехать было одно удовольствие.

Исключая лошадей, всё остальное, что меня окружало, было в коричневых тонах. Элла решила, что мне стоит носить платья, немногим отличающиеся по цвету от униформы прислуги. По её мнению, у знати рефлекторное умение её не замечать. Поэтому гардероб был у меня весь шоколадный‑прешоколадный. Обивку кареты в срочном порядке тоже заменили на коричневую. И вот теперь ехала я в коричневой‑прекоричневой карете, в коричневом‑прекоричневом платье и таких же туфельках. Даже волосы у меня почти сливались с одеждой, и единственным светлым пятном была лежавшая на сиденье рядом живность. Цвет её шерсти был, скорее, золотой, прямо как в той детской страшилке: а где твоя золотая ручка?.. А вот она! Но только в моём случае была собачка, точнее, фаэр, которого я решила, пока он не нашел, с кем ему фамильярить, называть Костерком. Вот как найдет себе мага‑побратима, тогда пусть тот его Бобикогентусом, или как там его кличка по документам, и называет.

На коленях у меня лежала раскрытая книга с изображением невесты в белоснежном кружевном пеньюаре, млеющей в объятьях обнажённого по пояс смуглого красавца, с характерными вертикальными зрачками – дракона в состоянии крайнего возбуждения. Лишь когда эти чешуйчатые гады выходили из себя, они переставали контролировать собственный облик и происходила частичная трансформация. Ничего романтичного в этом не было, но авторы сборника, видимо, считали иначе.

Название у книги тоже было кричащим, что‑то вроде: купи меня, и я научу тебя плохому. Нет, на самом деле, на обложке сверкала вполне приличная посеребрённая надпись «Азы флирта с драконом», но, судя по тому, что книга была толщиной с мою руку и весила как небольшой дорожный чемодан, там были не только факты, но и весьма красноречивые детали. Назвав сей талмуд азами, авторы либо поскромничали, что вряд ли, либо побоялись отпугнуть благородных леди излишне сложными рекомендациями.