Баба-Яга. Сага
– Короче, бабушка, из альвов она. Ушки заострённые, волосы густые, длинные да белые, глаза серые огромные, а бровки аки крылья лебединые чёрные, и вся такая утончённая, красоты просто божественной! – взахлёб продолжил Светозар.
– Та‑а‑ак… Угу‑у… – задумалась Яга. – Дело ясное, что дело тёмное. Есть, сокол мой ненаглядный, две новости. Одна плохая, другая ещё хуже. С какой начать?
– Не томи, бабушка Яга, с любой начинай, а то сердце из груди сейчас выскочит!
– Любовь твоя из сна – принцесса альвинская Эрмингула. Живёт она в Яви взаправду и почти здравствует. Так как в тебе кровь Бога светлого проснулась, то и пару тебе под стать на небесах определили. Род Эрмингулы начало своё берёт аж от самой Богини Алины Святогоровны, вот потому‑то альвинка эта тебе на роду женой и подобрана. А снится она тебе еженощно, потому как в беде она большой, и только ты, Светозарушка, её вызволить можешь.
– А как же мне её вызволить, бабушка? Где ж её прячут, цепями удерживают?
– А это уже вторая новость. Кощей, паскудник старый, выкрал твою принцессу аж с самой Эвлисии!
Богатырь слушал Ягу, не моргал и не дышал.
– Ты, сокол мой, дыши, дыши! А то, глядишь, ещё тут крякнешь у меня в избушке – ни подвигов тебе тогда, ни любви заморской!
Светозар задышал, но было видно, как ему всё тяжело даётся, поэтому Яга не стала его мучить и продолжила:
– Стало быть, с блаженного лебединого царства‑государства Эвлисии, что подле Алатырской горы, Кощей принцессу выкрал и в замок свой колдовской уволок. Только в этом замке зал есть из чёрного хрусталя, это я наверняка ведаю. Этот злыдень костлявый сразу заточил её в цепи и, поди, уж год понуждает красавицу за него замуж выйти, за образину старую. Сначала уговаривал и подарками одаривал, потом нежитью всякой стращал – упырей и дрекаваков крикливых к ней подсылал, затем голодом морил, потом уж холодом морозил. Но Эрмингула твоя характер и волю стальную имеет, всё стерпела, всё выдержала. И Кощею каждый раз ответ держала: «Никогда такому не бывать, чтобы принцесса альвинская за живой труп трухлявый замуж пошла. Вот жених мой придёт меня спасать, из плена колдовского выручать, он по твоему заду костлявому так вдарит, что улетишь за тридевять земель, за море‑океан, в страну диких обезьян», – с чувством глубоким рассказывала Яга.
Светозар прищурился и внимательно посмотрел на Ягу:
– И откуда, бабушка, ты такие подробности ведаешь, в красках всё да в интонациях рассказываешь? А?
Яга скромно глазки отвела, подол платья теребить начала:
– Тут такое дело, Светозарушка. Бабушке скучно бывает одной в избушке, заняться нечем. А тут сорока‑белобока прилетела да на хвосте принесла, что Кощей окаянный принцессу украл, мол, в женихи набивается, ну и всё такое. А мне ж, старой, любопытно, как там отношения развиваются, чем закончатся, своих‑то уж, почитай, сколько веков нет. Ну, и я одним глазком в волшебном блюдце‑то серебряном и подсматриваю, да ушком одним и подслушиваю.
– И часто глазком и ушком? – сурово спросил богатырь.
– Да не‑е‑е‑ет! Что ты, Светозарушка!
Богатырь молчал и продолжал укоризненно смотреть.
Яга вздохнула, взор потупила:
– Каждый день, почитай. Ну и утром тоже, да и вечером обязательно.
– Ясно. А что это за блюдце такое серебряное, что и посмотреть, и послушать можно, что на другом конце света творится? – удивился богатырь.
– Блюдце как блюдце. Волшебное только. Без яблочка не работает. Объяснять долго, давай‑ка лучше покажу!
Яга подошла к сундуку окованному, отворила крышку тяжёлую и достала серебряное блюдо средних размеров и на вид обычное яблоко. Села на скамейку и позвала Светозара:
– Садись подле. Сейчас поглядим, что там с альвинкой твоей делается.
Светозар подсел поближе и заворожённо наблюдал. Яга положила яблоко на блюдце, взяла его в две руки и стала аккуратно, не спеша наклонять, чтобы яблоко катилось по кругу, и приговаривать:
– Катись, катись, яблочко,
По серебряному блюдечку,
Покажи ты мне на блюдечке
Города и поля,
И леса и моря,
И гор высоту,
И небес красоту.
Катится яблочко по блюдечку, наливное по серебряному, а на блюдечке города и селения видны, и глубины морские, и гор высота, и неба красота. Светозар обомлел и не шевелится. А Яга продолжает:
– Взор к земле приближай,
Кощеев замок подряжай,
Зал хрустальный чёрный покажи,
Что творится в нём, расскажи.
Картинка в блюде стремительно понеслась, и вот уже видно огромный замок, из камня высеченный. Весь тьмой и туманом окутанный. Изображение в блюдце исчезает, полная темнота, и вдруг появляется огромный зал из чёрного хрусталя, по центру кровать со шкурами звериными, а на ней лежит девушка и смотрит в потолок. На ногах кандалы, от них цепи уходят к стенам зала. Девушка дёргает ногой, отчего раздаётся гулкий металлический звон, который разносится по всему залу и постепенно угасает.
Светозар смотрит заворожённо и шепчет:
– Она это! Она! Любовь моя! Эрмингула! Надо же, и имя у неё красивое какое!
Уже громче и уверенней:
– Так! Прекращай, бабушка Яга! Ишь! Ушком она одним, глазком она только! Негоже это, тайком следить за принцессами! Мало ли там надобности у девы всякие могут возникнуть природные!
Яга хмыкнула, но спорить не стала, забрала яблоко с блюда, и изображение сразу пропало.
Светозар побежал в угол избушки и начал спешно натягивать доспехи.
– Где, ты говоришь, бабушка, замок упыря этого? Сейчас я ему задам, уродцу костлявому! Разрублю, раздавлю, сотру и по ветру развею! – ярился богатырь.
– Сокол мой ненаглядный, что ж ты удумал головушкой своей буйной? Али ты думаешь, что принцессу твою вызволить не пытались? Али ты думаешь, что Кощея одолеть легко? Там у замка Кощеева уже гору костей отсыпали из заступников и женихов рьяных. И воины‑то сильные да удалые были. А так и не сдюжил никто!
– Так ты же сама говорила, что только я Эрмингулушку свою вызволить смогу! – удивился Светозар.
