Баба-Яга. Сага
– Мда‑а‑а… Не терем расписной, конечно! Ну что ж поделать! Не всё ж время в Прави нежиться. Пора и службу послужить, да и жизнью новой пожить! – взбодрила себя Яга и принялась за дело.
Круг вокруг себя прутиком на земле начертила и прошептала:
– Царь лесной, батюшка лесовой, на зов мой откликнись, на зов мой приди, с добром ко мне явись, правдой поделись.
Лес зашумел листвой, ветер загудел в вековых деревьях, на опушке поляны раздвинулся густой кустарник, и оттуда осторожно вышел маленького росточка хозяин и смотритель этого леса – Леший. Издалека похож на пенёк: кожа цвета древесной коры, одежда мхом поросшая, то ли волосы, то ли ветки кустарные на голове всклокоченные, а лица и подавно не видно, всё бородой бурой заросшее.
– Это кто ж меня, хозяина леса, тревожить удумал, кто словами тайными меня вызывает, от дел важных отвлекает?! – зло спросил Леший.
Девушка подняла руки вверх ладонями к лесу, втянула воздух носом, глаза закрыла и замерла на время. Чуть погодя открыла и пристально посмотрела на Лешего:
– Ягой меня величай, так Светлые Боги меня в Прави нарекли. Ими же сюда службу нести поставлена. Я теперь Страж Врат в Навий мир да смотритель за порядком назначенный! И потому ответ держи, «хозяин»! Что ж у тебя в лесу, тебе вверенном, нежить резвится, мертвяки гуляют, ведьмы на волкодлаках катаются? Что же ты, делами важными так занятый, порядок не наведёшь, погань эту тёмную не выведешь? Али тебе животин замученных, и дубрав, загаженных не жалко? Али душа твоя не скорбит, не плачет по человечьим детишкам и их родителям, невинно тут замученным?
Леший испугался не на шутку, упал на колени, отчего совсем на пень стал похож:
– Не губи, Хозяюшка Яга! Ох старался я эту погань тёмную повычистить, ох пытался я эту нежить лютую повывести! Но куда мне, старому да малому! Они меня и прутьями дубовыми побивали, и зубьями острыми кусали, и когтями жуткими рвали, и огнём колдовским поджигали! Ох натерпелся я от них, Хозяюшка! Сторонюсь теперь им на глаза показываться. Хоронюсь теперь, чтоб на пути не встретиться. Выручай, Хозяюшка, помогай, Ягунечка! Клянусь, Хозяйка могучая, я тебе службу верную нести буду, помощи твоей век не забуду.
– Службу твою принимаю, да клятву твою закрепляю! – молвила Яга. – Первым делом смастери мне ступу дубовую, чтоб летать в ней могла без стеснения. Метлу отстругай мне калёную, чтоб и мела при надобности, и врагов крушила без жалости. А там и поглядим, как нежить всю в лесу извести да порядок навести.
Не успела зорька вечерняя опуститься, как перед Ягой стояли огромная дубовая ступа толчёная и с орешника метла струганная, в костровище надёжно закалённая. Яга сосредоточилась и тихо зашептала слова тайные. От её рук начало изливаться свечение ярко‑синее, окутало ступу и метлу, те поднялись в воздух, покружились и медленно осели на траву, а свет исчез. Яга ловко запрыгнула в ступу, подхватила метлу, по‑молодецки свистнула, метлой оттолкнулась и стремительно взлетела в высь небесную как ястреб хищный. Там чудные круги, повороты и вращения вытворять начала на скорости немыслимой, а потом камнем упала вниз, в аршине от земли ступа резко остановилась, а довольная и раскрасневшаяся девушка спрыгнула на землю.
– Добро получилась! Молодец, Леший, постарался! Теперь и за дело браться можно.
– Хозяйка Яга, кто ж на ночь глядя с силой тёмной воевать‑то идёт, они ж в ночи только сильнее и опаснее становятся! – испугался Леший.
– А мне что ночь, что день подвластны! Да и идти негоже. Полечу я, миленький, и отродье это навье повыведу! – недобро улыбнулась Яга. – А ты, пока меня не будет, хозяйством займись. Баньку сруби, избу вымети, дров наколи, колодец вырой.
И Яга тут как крикнет:
– Силы света, в меня войдите,
В ратном деле подсобите,
Предо мной из воздуха стена аки щит,
Под метлой моей огонь всех разит!
Небо враз потемнело, гром страшно загремел, да ураганный ветер взвыл. Яга вскочила в ступу, подхватила метлу, из которой вдруг вспыхнуло пламя лютое, не стихающее, и улетела в лес.
Три дня без передыха билась Яга. Крики жуткие раздавались, пожары по лесу не унимались, и лишь под конец третьего дня вернулась к избушке. Леший рад был радёхонек, что Хозяйка его новая целой возвратилась, да ещё и с победой желанною. Он и баньку растопил, и кроватку в избушке застелил, ужин накрыл да сока берёзового нацедил. Яга без сил вернулась, бледная да измученная вся, но глаза радостно светились.
– Ну что, хозяин чащ, дубрав и косогоров! Погоняла я навье отродье! Почти всех их повывела, на корню эту нечисть повыжегла! Ты не бойся, поутру в лес иди, косточки их найди, сюда всё принесёшь, будет нам из чего ограду поставить, чтобы всем видно было, чем всё закончится для дел тёмных, непотребных.
– Конечно, Хозяйка! С утра всё соберу, к вечеру ограда готова уж будет! – с восхищением в голосе отозвался Леший.
Яга попарилась, помылась, чуть перекусила и спать легла. Спала беспробудно аж до следующей вечерней зорьки. А когда вышла из избушки, уже и оградка костяная готова была. И опять вскочила в ступу она и понеслась в лес добивать врагов оставшихся. Ох и долго эта битва продолжалась! Потому как вся нежить, успевшая в Явь просочиться, расплодиться и разбрестись по земле русской, прознала, что Страж новый у Врат Навьих объявился, и все возвращались и одолеть Ягу пытались. С Нави же в Явь пробраться тоже у тёмной силы никак не получалось – надёжно Врата были стражем запечатаны.
Всех побеждала Яга, всю нежить истребляла без колебания. И не оградка, а частокол огромный вырос вокруг избушки. Так и продолжала она нести службу свою нелёгкую. По всему лесу заклятья охранные да боевые поставила, уже самой и летать не надо было – колдовство своё дело исправно делало. Хлопок на весь лес раздастся – это упыря разорвало на кусочки малые, наступил, значит, на разрыв‑траву заговорённую. Крик лютый разносится – значит, ведьма горит ярким пламенем, гриб‑огневик заколдованный сам догонит, на него и наступать не надо. А коли вой истошный – значит, волкодлака змеиные деревья душат да под корни затягивают. Исправно всё у Яги было слажено. Комар в лес залетит, а колдунья уж и о том знает. Так потихоньку и иссяк поток нечисти. Скучать стала Яга, время свободное появилось.
Начала тогда Яга из леса улетать, отлучаться. По миру летала, людям добрым помогала, сирот спасала и в бездетные семьи отдавала. Много чего посмотрела, многим себя показала. А дел добрых сотворила – без счёта. Так потихоньку в Яви уж и не сыскать было человека, про Ягу не слышавшего, с поклоном и благодарностью о ней не вспоминавшего.
Богиней её называли. Ягуней аль Ясуней ласково величали. Щедро одаривали, песни да былины хвалебные складывали.
И вот однажды, когда Яга улетела из леса по делам своим важным, колокольчик тревожный в голове зазвучал у неё. Охранное заклятье в лесу сработало, значит, гости незваные пожаловали. Остановилась Яга в полёте своём стремительном, начертила рукой в воздухе фигуру замысловатую, серебром картина вспыхнула, и увидела она тотчас, что четыре богатыря‑великана могучих в её лесу. Ну что ж, надо возвращаться – гостей встретить, разузнать, по какой такой надобности пожаловали.
