Безветрия. Книга 1

Я меняю курс. Идеальнее всего было бы вызвать такси, но время‑ дорогой ресурс, и боюсь, мне не по карману. Если я права, и странный человек в нелепом наряде ‑мой отчим, то он не знает где я живу, только место работы. Иначе бы не стал караулить меня весь день. Теперь моя решимость увольняться выросла втрое. Чтобы спокойно прожить еще хотя бы неделю, прежде чем найду новое жилье, придется сейчас идти через непонятные дворы, в обход, наматывая круги и пытаясь скрыться из виду.

Иду другой дорогой, стараюсь не оглядываться. Чувствую, как больно стучит сердце, будто готовясь вырваться наружу, но чудом умудряюсь сохранять трезвость ума. Вечные погони хоть и стали привычными, но еще не настолько, чтоб перестать бояться. Новый поворот, главное не потеряться самой, ведь эти пути никогда не имели необходимости до этого момента. У меня нет уверенности, что это именно он, но как тогда объяснить пугающий наряд и преследование? Мне спокойнее думать, что это обычный маньяк, чем мой отчим. Да, простой маньяк, который караулил меня весь день, а под ночь начал преследовать, когда на улицах ни души.

Нет, нельзя идти домой. Шагов за спиной не слышу, но дикая тревожность не отпускает. Я не могу позволить себе такой риск. И так пришлось отказаться от нормальной жизни из‑за этого умалишенного. Но во мне еще жива надежда, что когда‑нибудь он оставит меня в покое, я смогу получить профессию и увидеть мир. Нет, я абсолютно не готова умереть сейчас.

Делаю звонок Кате, она почти моментально снимает трубку:

– Вик? А я как раз к тебе собираюсь. Я такое расскажу!

Пытаюсь незаметно оглянуться назад, замечаю едва уловимую тень за углом одного из домов. Слишком близко ко мне.

– А может, посидим у тебя для разнообразия? Хорошо? Я уже около твоего дома.

Надеюсь, не слышно, как дрожит голос, но на всякий случай уже придумала сказку про плохую связь. Я не люблю ей врать, но делаю это слишком часто в попытках защитить от правды.

– Я думала, мы будем как обычно, – говорит Катя, а я слышу растерянность в ее голосе.– Может, вместе до тебя дойдем и посидим?

– Кать, пожалуйста. Мне так лень идти обратно, я почти дошла до твоего подъезда, – снова смотрю назад. На этот раз никого не видно и не слышно.

Вероятно, я ставлю Катю под удар, направляя потенциального преследователя (кем бы он ни был) к ее дому, но я подумала об этом трижды прежде чем звонить. Отчиму нужна я и никто другой. Он не причинит вреда ей ни при каких обстоятельствах.

– Ну, ладно, – тянет она, и я слышу легкий вздох.– Квартиру‑то помнишь?

Помню. Положительно мычу в трубку и сбрасываю. Я не смогу чувствовать себя защищенной, пока не окажусь хотя бы в подъезде. Даже этот разговор дался мне с трудом. Кате я немного солгала. Опять. До ее дома идти еще минут десять, и мне кажется, я снова слышу шорохи за спиной. Этот короткий путь кажется вечностью, будто вместо асфальта беговая дорожка, и я стою на месте, пока тот странный человек стремительно приближается. Стараюсь не оглядываться, но нервно поворачиваю голову вполоборота каждые пять минут. Не заметила, как перешла на бег. Лишь бы это был не он. Ведь в таком случае отчим уже понял, что его раскрыли, а значит и действовать начнет быстрее. А я так устала от этих игр. Уже давно кажусь себе намного старше, чем есть. Обычно люди в моем возрасте мечтают о любви, путешествиях, успешном будущем. Я же мечтаю о банальном спокойствии. Чтобы просыпаться и не думать о том, что у меня на хвосте человек из прошлого, который пытается разрушить мое настоящее и лишить будущего. Моя жизнь лишь недавно обрела иллюзию покоя, только ночные кошмары напоминают мне о жестокой реальности. И я не хочу лишиться и этого.

Добегаю до Кати даже быстрее, чем ожидала. Она тепло улыбается, открывая дверь своей уютной квартиры. Мы отличаемся. У нее всегда стоят цветы, пускай порой она им не рада, и везде приятный аромат. Всегда есть выпечка, несмотря на то, что подруга сидит на вечных диетах. Все вещи лежат в небольшом беспорядке, но это не выглядит грязно. В ее квартире всегда тепло и свет, когда в моей‑ абсолютный мрак. Лампы включаются только для Кати, чтоб та не испугалась моей вампирской жизни. Холодильник либо пуст, либо наполнен исключительно полуфабрикатами. Вещи строго на своих местах, ведь их не так уж и много, из‑за чего квартира кажется пустой, будто в ней и не живет никто. Единственное место, в котором есть намек на жизнь, это маленький стол на кухне, на котором стоят ваза с конфетами, два бокала и статуэтка ангела, которую принесла Катя.

– Ты чего такая бледная, Вик? – спрашивает она, трогая мой лоб.– Все хорошо?

Она всегда переживает за мое здоровье. Просит взять зонт с утра, если идет дождь, хоть и знает, что я не послушаю, приносит лекарства, если я простужусь, и ругает, когда игнорирую симптомы болезни. За это время Катя стала для меня больше старшей сестрой, чем подругой.

– На улице холодно и дождь, не переживай. Лучше расскажи, как все прошло.

Устраиваюсь поудобнее и слабо улыбаюсь, вновь стараясь вытеснить мысли об отчиме Катиными рассказами. Всегда помогает. Заметила это еще в самые первые дни нашего знакомства. Мы сидели у нее дома, и она рассказывала о своих путешествиях по миру вместе с родителями, а я, сиротка без гроша в кармане, слушала ее, и все мои переживания временно отступали. Но, разумеется, Катя отказалась начинать свой рассказ, пока не сделала мне чай и не принесла градусник с пледом.

– Короче! – начинает она, укутывая меня тремя слоями пледа.– В этот раз все правда было идеально! Он подарил большой букет гипсофил, а не одну жалкую розочку в целлофане, открыл мне дверь, пододвинул стул, интересовался моей жизнью, а не говорил только лишь о себе, сам оплатил ужин, а потом еще и до дома проводил!

Катя буквально светилась от восторга. Да, этот парень явно покорил ее сердце. Помню, в прошлый раз она была ужасно злая, потому что тип на свидании рассказывал ей про разные виды ящериц и не давал даже слово вставить, открыто заявил, что заинтересовался ею только потому, что Катя похожа на одну из них, а потом не стал платить за ужин даже пополам, потому что копит деньги на какой‑то дорогой вид пресмыкающихся. Подруга была в ярости и отказалась верить в то, что, может быть, похожа на ящерицу, считая их мерзкими. Мне же кажется, они милые, но с Катей не имеют ничего общего.

– Ничего себе. Да это не парень, а мечта, – улыбаюсь я, делая глоток чая.

– Мне кажется, мы не сойдемся с ним, – Катя отпивает вино, наблюдая за моей реакцией. Я округляю глаза.

– И почему ты так думаешь? В этот то раз что не так?

– Ну, он в конце свидания не сказал, что хочет увидеть меня снова, и сейчас все еще не написал. Кажется, я ему не понравилась…

Тяжело вздыхаю и глажу ее по голове с легкой улыбкой. Катя ложится на мое плечо, и хоть я не вижу лица подруги, почти уверена, что она смешно дует губы. Если собрать все ее рассказы о неудачных свиданиях, можно было бы издать целый сборник. Но для меня это никак не поддается объяснению. Являясь обладательницей очаровательной улыбки, доброго сердца и ясных глаз, моя красавица терпит неудачу за неудачей, однако не сдается.

– Может, он занят?

– Может.

Она вздыхает и убирает бокал на стол, чтобы обнять меня.