Безветрия. Книга 1

В этот вечер мы много болтали, в основном говорила она, а я задавала уточняющие вопросы. Вспомнили наше знакомство. Катя сказала, что я была похожа на брошенного щенка, поэтому она не смогла пройти мимо. В очередной раз подумала, насколько же я ей благодарна, но вслух не сказала. Она и так знает. На мою весть о смене работы Катя отреагировала острее, чем я ожидала. Спросила, будем ли мы видеться так же часто, как сейчас. Я не знаю, но ответила положительно. Буду делать все, что в моих силах. Все, чтобы жизнь продолжала иметь иллюзию спокойствия.

Страшный человек в черной мантии все меньше имеет значение, а его образ постепенно исчезает из моей головы. Мы так и засыпаем на неудобном диване и в обычной одежде. На мне теплый плед, которым я успеваю поделиться, прежде чем засну. Она держит меня за руку, аккуратно сплетая пальцы, а я так хочу, чтобы сегодняшняя ночь обошлась без кошмаров.

 

Глава 3

 

До своего ухода мама успела поведать мне одну весьма странную мудрость. Я никогда не могла представить ситуацию, в которой она бы мне пригодилась. Однако сейчас это стало моим главным заветом: будь осторожна со знакомствами. Иногда нас способны спасти даже самые нелепые встречи, но порой лучше навсегда остаться незнакомцами с теми, кто нравится нам больше всего.

Я привыкла никому не доверять. Если быть честной, то даже не помню, когда говорила с кем‑либо по душам в последний раз. Вероятно, с мамой, когда она еще была жива. Отчим даже не знал, в каком я классе, едва ли его интересовали мои чувства. Понятия не имею, почему пыталась называть его «папой», когда остро чувствовала ледяные глыбы между нами. Возможно, хотела создать хотя бы видимость обычной семьи, но шутка в том, что ее у меня никогда не было. Отец исчез настолько давно, что его образ почти полностью стерся из моей памяти. Разговоры о нем были под строгим запретом и обрывались, только я осмеливалась их начать. Единственное, что мне известно – я его точная копия. Мама говорила, что не хочет вспоминать того, кто нас бросил. Но ни разу не пытался связаться со мной за эти годы, и я искренне сомневаюсь, что когда‑либо захочет это сделать. Может быть, его вообще уже нет в живых. В таком случае, я полная сирота, которую преследует тиран‑отчим из жажды мести. Звучит как сюжет дешевого детектива, какие показывают по женским каналам.

Как бы я ни любила Катю, я не смогу рассказать ей всего. Хотя такая ситуация неоднократно воспроизводилась в моей голове. Однако если бы с такой историей пришли ко мне‑ я бы не поверила. Ведь это действительно бред. Поэтому каждый раз, представляя наш разговор с Катей, прихожу к выводу, что лучше все оставить как есть, по крайней мере, пока не стало хуже. В конце концов, она не поверит в байку про воров во второй раз.

И все же, мой светловолосый ангел‑ мое единственное спасение. Так страшно порой выходить на улицу, но перспектива просидеть всю оставшуюся жизнь в четырех стенах пугает еще больше. Иногда позволяю себе небольшие прогулки, например, сегодня Катя уговорила меня на поход в парк аттракционов. Отказаться от детства мне пришлось уже давно, но в моей подруге живет вечный ребенок. Такие места, как парки с аттракционами, зоопарки и океанариумы вызывают у нее неподдельный восторг, а мне приходится ее в этом поддерживать.

– Я уже выхожу, – говорю в трубку, действительно завязывая шнурки на кроссовках. Терпеть не могу опаздывать. В нашем дуэте за это отвечает Катя, я же обычно прихожу минут на десять раньше. Временами подруга напоминает мне маму. Та тоже вечно опаздывала и пыталась привить эту привычку и мне, говоря фразу из любимого фильма: «Королевы не опаздывают, просто все остальные приходят раньше». Видимо, мне не суждено стать королевой.

После инцидента с преследованием (хотя мне не нравится, что я называю это именно так) прошла неделя. Разобраться, кто же это был, так и не вышло. Того человека я больше не видела, но не могу сказать, что меня это сильно радует. Я по‑прежнему не знаю его мотивов, а неизвестность – паршивое чувство. Конечно, есть шанс, что у меня паранойя и я придумала себе это преследование, но он настолько мал, что даже не трачу времени на его обдумывание. К тому же, мне не дает покоя вид того мужчины – накидка с непонятными алыми узорами у ног и на капюшоне. Похоже на ритуальные символы из документалок, которые я смотрю. Ткань явно дорогая, качественный пошив. Последние годы отчим сильно пил, из‑за чего наносил мне все более жестокие увечья и почти бросил работу. Не думаю, что такое изделие было бы ему по карману. Тогда кто это? Неужели я успела перейти дорогу кому‑то еще?

Закрываю квартиру и ощущаю едкий запах краски, от которого начинает кружиться голова. Лифт не работает, но это не сильно огорчает – все равно им не пользуюсь. Выхожу из подъезда и моментально оглядываюсь по сторонам‑ никого. Я еще не определила, в какой ситуации безопаснее всего, потому что на меня могут напасть даже в квартире. Не привыкла доверять людям, опасаюсь знакомств, но, оказавшись одна на улице, чувствую себя еще более незащищено, поэтому тороплюсь вызвать такси.

Я так и не нашла себе новое жилье, приходится жить на старой квартире и делать вид, что все как обычно. Меньше всего сейчас хочется, чтобы Катя задавала лишние вопросы или приходила проверять самочувствие. После увольнения она и без того начала наблюдать за мной с особой внимательностью, боясь, что мы отдалимся. Я же боюсь, что мишень у меня на лбу может навредить и ей. Именно поэтому продолжаю делать вид, что со мной ничего не происходит, что уволилась я из‑за выгодного предложения, и меня уж точно не пытается убить маньяк‑отчим. Сажусь в такси, пусть это не самый безопасный вид передвижения, и направляюсь в парк. Мы хотя бы будем в людном месте, и подруга не подумает, что со мной что‑то не так.

Всю жизнь приходится притворяться. Ради других я была послушной дочерью, немой жертвой, спокойной подругой и сильной девочкой, которая стойко пережила смерть матери. Но в какой‑то момент совсем забыла, чего на самом деле хочу я, а не обстоятельства. Я с детства хотела собаку. Но завести ее не позволяют вечные переезды. Не знаю, сколько еще я смогу прожить и на кого оставить питомца в случае чего, ведь у Кати аллергия, а больше у меня никого нет. Видимо, мне суждено полное одиночество, отдающее концы в Винбурге.

Как ни странно, сегодня нет ни пробок, ни дождя. И хорошо, ведь я опять не взяла зонт. Приезжаю на место быстрее нужного и сажусь на лавочку в самом центре парка. Вокруг полно людей, но это именно то, что мне нужно. Четырнадцатилетняя я, которая до ужаса боялась толпы, сейчас бы билась в истерике. Она бы не поверила, что в девятнадцать меня, наоборот, страшит одиночество. Мне спокойней, когда вокруг люди, никто не замахнется ножом, не утащит в кусты и не попытается убить. А еще создается ощущение, что я все‑таки не одна в целом мире. Но сердце даже сейчас нервно колотится, заставляя меня снова теребить кольца на пальцах в попытках восстановить дыхание.

Катя опаздывает. Так всегда бывает, а сегодня я еще и приехала раньше запланированных десяти минут. Рассматриваю парк. Милая пара ест мороженое на соседней скамейке, с другой стороны от меня девушка говорит с кем то по телефону. У нее такой беззаботный вид. Интересно, какого это – иметь нормальную жизнь?

Если не брать в учет исчезновение отца, то до четырнадцати лет моя жизнь была вполне нормальной. Только это было так давно, что почти перестало казаться правдой. Отчим ремонтировал машины, мама работала адвокатом и всей душой ненавидела свою работу, а я старалась хорошо учиться в школе. В целом, мы ничем не отличались от большинства, но потом привычная жизнь начала трескаться и разваливаться, пока от нее не осталось ничего, кроме воспоминаний. Хотя даже их я не смогу назвать счастливыми, они испачкались гнилью последних лет, стали дешевой подделкой или же всегда такими и были.