Будь моим демоном

– Да ты прямо гроза яиц, – усмехнулась Хлоя, и сама засмеялась над своей же шуткой.

– Во всех смыслах, – отшутился Джеймс и накрыл яйца крышкой.

Тут у них с Хлоей завязался спор о том, как правильнее жарить яйца.

Мне на телефон продолжали поступать звонки, и я все‑таки решилась ответить.

– Здравствуйте, это Джессика?

– Да, это я. А кто спрашивает?

Голоса на кухне затихли. Все прислушались к моему разговору и забыли про яйца.

– Я звоню из больницы. Вы ведь состоите в отношениях с мистером Винсом?

– Да, а с ним, что‑то не так?

– Он поступил к нам вчера. Говорит, упал с дивана, когда пытался достать пульт. У него глубокий порез на правой руке, в результате падения на стакан. Мы вынули осколки, подлатали его, поставили несколько капельниц. В целом у него все хорошо, поэтому можете забрать его домой.

– Спасибо доктор …

– Морис

– Спасибо доктор Морис, я заеду за ним через полчаса. Я завезу его паспорт и оплачу операцию.

– До встречи Хлоя.

В телефоне послышались гудки, и я горько осознала, что этот человек сделает все, чтобы я от него не ушла.

– Я поеду с тобой, – вызвался Джеймс. – Хотел поговорить с ним.

– Мне кажется это не совсем уместно в данной ситуации, – возразила я. Он перенес операцию. Упал с дивана на стакан. Ему вынули осколки и зашили раны.

– Джеймс прав, – вмешалась Хлоя. – Вы должны поехать вместе.

Я была убеждена, что поступаю неправильно, но я приняла помощь Джеймса. К тому же Хлоя настаивала, чтобы он поехал со мной, и даже подмигнула мне на прощание.

Мы быстренько перекусили и поехали домой к Винсу за паспортом и наличными.

Почти всю дорогу мы ехали молча. Мне не хотелось говорить ни о нем, ни о себе, тем более оправдываться. Джеймс все понял и не стал меня расспрашивать по поводу случившегося. Он был серьёзен и напряжён.

В салоне синего Порше, приятно пахло, но, тем не менее, от мыслей о Винсе и о его проделках у меня начала кружиться голова и покалывало в висках. Запах освежителя действовал только на нервы и вызывал тошноту.

Наконец мы доехали до дома Винса, который находился в 5 км от моего. Дом был в два этажа и выглядел более чем неплохо.

– Этот засранец не заслуживает жить в таком замечательно доме, – произнесла я вслух и сама себе удивилась. Обычно я держу все в себе.

– Наследство? – поинтересовался Джеймс.

– Этот дом оставили ему его родители, – подтвердила я. – Они погибли в автокатастрофе 5 лет назад. Все их накопления достались ему. В том числе дом и машина матери.

– Не знаю, что сказать, – признался Джеймс. – Мне жаль, что это произошло.

– Мне тоже, – пожав плечами, ответила я. – Мне кажется, они были хорошими людьми. В их доме очень тепло и уютно. Они много лет обустраивали его под себя, но так и не смогли воспользоваться им в полной мере.

– Так мы поедем к Винсу вместе? – поинтересовалась я.

– Конечно, – ответил он улыбнувшись. – Возьми все что нужно, я подожду тебя тут.

От его улыбки, мне сделалось легче. Даже тот факт, что он рядом, делал меня сильнее.

Я ловко выскользнула из машины и открыла дверь запасным ключом, лежавшим в сумочке. Винс всегда просит носить их с собой, на всякий случай.

– Наверное, это как раз тот самый случай, – подумала я и пошла по широкой аллее выложенной брусчаткой.

По краям аллеи росли розы и лилии, в некоторых местах росли тропические кустарники с длинными и широкими листьями. Временами среди этого цветочного многообразия росли белые ромашки, бархатцы и даже ирисы.

Родители Винса очень любили свои цветы и небольшой сад на заднем дворе, удобряли его органикой и ухаживали за всем этим с особой любовью и теплотой.

Я пробежалась по входной лестнице, состоящей из 5 ступеней, и открыла входную дверь. Со стороны, я выглядела очень храброй, но на самом деле, мне хотелось просто развернуться и побежать прочь. Мысли о том, что я снова увижусь с ним, вгоняли меня в депрессивное состояние, и желание провалиться сквозь землю, лишь бы больше его не видеть.

– Я непременно должна поговорить с ним об этом, – бормотала я. Как бы мне не было его жаль и сколько бы ненависти к себе я не испытывала, но я тоже имею право на счастье. В конце концов, он мог бы не спасать меня на той дороге…

В большом и пустом доме было очень тихо и темно. Винс не любил солнечный свет и жару, поэтому каждое утро задергивал шторы и сидел в потёмках и так почти каждый день. Иногда, когда у него было хорошее настроение, он открывал шторы в зале и выпивал виски средь бела дня, сидя на диване. Винсу досталось большое наследство, поэтому он занимался ничем и никем кроме себя любимого. Когда я ухаживала за ним, после перелома, я работала удаленно из комнаты на втором этаже. Ее окна выходили во двор, и днём, она была самой светлой и уютной из всех имеющихся в этом доме.

В комнате стояла комфортабельная двуспальная кровать с банкетной, обитой бежевым вельветом, письменный стол из массива березы, на котором стояла, склонив голову металлическая настольная лампа. У этой лампы был настолько унылый вид, что иногда я просто перетаскивала ее на подоконник, чтобы более не видеть. Также, в комнате находился встроенный, трёхдверный, березовый шкаф, прикроватная тумба, со стоящей на ней белой орхидеей в небольшом круглом горшке и небольшой туалетный столик, на котором все ещё стояли остатки косметики. Это была комната родителей Винса. В ней царила атмосфера спокойствия и уюта, которого мне последнее время так не хватало.

Я решила долго не задерживаться и быстренько взяла паспорт Винса. Он хранил в сейфе, скрытом от чужих глаз картиной с морским пейзажем.

Он доверял мне, поэтому рассказал пароль и как эта железная штука работает, хотя я его об этом не просила. Он знал, что я не стану его грабить, так как считал меня порядочной и добросердечной.

Даже не знаю, чем я заслужила такое доверие у человека. Мне не хотелось быть с ним, к тому же он был не молод. Я никогда не давала ему повода, не одевалась вульгарно и откровенно, не красилась во все цвета радуги, в конце концов, почти не смотрела на него. Между нами просто не могло быть никаких отношений. Мы с ним слишком разные. Я надеялась уйти сразу после того, как он полностью поправится, но обстоятельства раз за разом удерживали меня подле него…

Довольно часто он делал мне подарки, которые сам мастерил у себя в подвале. Это были расписанные красками глиняные вазы, кружки, фигурки животных. Конечно, они были очень милыми, только непонятно зачем они мне.

– Если не возьмёшь, я обижусь, – говорил он и улыбался во весь рот.

Я относилась к нему как к дальнему родственнику, вежливо и уважительно, старалась держать дистанцию и не говорила лишнего.