Чаровница

– Ночи еще не очень холодные, будешь спать здесь. В дом не пущу, даже не думай об этом. – Обвела рукой хозяйство. В этом месте мы хранили садовый инвентарь, корм для разведенных коз и другие необходимые вещи. – Я вынесу одеяла, еду и питье. С рассветом освобожу тебя, и ты сразу уйдешь, – напомнила беглому преступнику.

Чую, что могу пожалеть о принятом решении. То ли это усталость так действовала, то ли желание досадить императорской семье, но все‑таки сжалилась над мужчиной. Пусть он принесет много проблем Эреберту и другим мерзавцам в Инберре.

– Как отблагодарить тебя? – расчувствовался наглец, догадавшись, что ему ничего не грозит.

– Услугой, – улыбнулась, зная, что расплата вряд ли придет. В данный момент мы оба были на дне жизни. Чем он может помочь бывшей придворной даме? Своровать золото? Подобного мне не нужно, а корабль он вряд ли достанет.

– Беа Уолд, – произнес Робб, – клянусь стать твоим верным помощником, если смогу попасть в столицу. Ты можешь рассчитывать на меня.

– Не клянись попусту, – хлопнула связанного по плечу, – сомневаюсь, что мы хоть когда‑то увидимся.

И оставила его, удаляясь. Я обрекла себя на бессонную ночь, чтобы лежать и мучиться в ожидании подвоха, но мне почему‑то казалось, что поступила я верно.

***

С рассветом я бросилась к оставленному пленнику. Наутро же словно и не было никакого проходимца из гарнизона. Он почти не оставил следов – но ведь скинул магические оковы. Сам, без чьей либо помощи, словно не ему грозила опасность в моем лице, а наоборот. Я увидела только пустую миску, где было рагу, примятое одеяло и пустую бутыль с водой. Это мог сделать маг, обладающий волшебством, но никак не обычный человек. Почему я не почувствовала его силы? Отчего не признала своего?

Взявшись за ткань, обнаружила записку, спрятанную в складках:

Беа Уолд.

Пока гнил в этом месте, не раз слышал о тебе и о твоем благородстве.

Приятно осознавать, что оно распространяется не только на аристократов. Если будешь в столице и тебе понадобится помощь, приходи на улицу Двух Змей и спроси любого ребенка о Сером Манне. Они проведут тебя ко мне.

Удачи, заклинательница.

 

Скомкав листочек бумаги, задумалась о словах, написанных в нем. Что это значит? Как понимать сие послание? С детства я жила в Инберре, но никогда не слышала о подобной улице. О чем он говорит?

Забрав миску и все остальное, вернулась в комнаты. Как теперь жить спокойно, зная, что пригрела преступника?

Мама будто что‑то почувствовала неладное.

– Что‑то случилось? – спросила она меня, заслышав шаги.

– С чего ты взяла?

Определенно, я напугана и взволнована. Она быстро это поймет. С другой стороны, слабое зрение же не позволяет увидеть, насколько я озадачена.

– Ты дышишь чаще, говоришь по‑другому, – села женщина в свое кресло. – Расскажи мне, не держи в неведении, – похлопала по подлокотнику. – От этого я еще больше волнуюсь.

– Может, тебе показалось? – мне хотелось избежать допроса. Если старая леди Уолдорф что‑то чувствовала, то могла вцепиться в меня зубами и не выпускать, пока не узнает все подробности.

– Беатриса! – призвала мама меня к порядку. – Гораздо хуже будет, если узнаю от других!

Возможно, она права. Слишком много секретов скопилось за пару недель. Ей тоже следует знать, в какой мы опасности.

– Мам, – ласково начала, стараясь ее ободрить, – ты только не переживай.

– Пока не начинала, – напряглась леди Уолдорф.

– В город приехал Александр Бернгард и Себастьян Эгберт, – призналась на одном дыхании.

Из двух зол выбирают меньшее. Что еще может сделать младший принц и его прихвостень? А вот беглый преступник может.

– Почему ты не сказала сразу? – спросила матушка, выдергивая нитку из пледа, в который куталась.

– Тебе приятна эта новость?

– Конечно нет, – покачала та головой, – с некоторых пор я ненавижу всю их семейку. Вы уже встречались?

– Увы, да, – ответила ей, терзая свои ногти.

Еще чуть‑чуть, и останутся кровавые следы.

– Что он хотел?

– Помощи в расследовании, – присела рядом, – ничего такого.

– А целитель? Это его рук дело? – надменным тоном спросила женщина.

Я решила не признаваться. Если так пойдет, она не примет помощь, которая так нужна. Для меня ее здоровье превыше всего, я приму любую помощь, но она – нет. Никогда не склонит голову перед Бернгардами.

– Нет! Он лишь платит за информацию и охрану.

– Ты рискуешь жизнью, ради юноши, предавшего тебя! – напомнила мне она.

Нет, я‑то как раз ничего не забыла: ни ночей, проведенных рядом с ним, ни признаний, ни горьких слов, услышанных от чиновников императора.

– Это обычное соглашение. Такое же, как предлагали мэр и капитан, но более щедрое. Ты думаешь, я не осознаю его вины перед нашей семьей? – уже более резко отвечала. – Я все помню и коплю силы на то, чтобы они не запамятовали, какое злодеяние совершили.

– Трисси, – мама взяла мою ладонь, – я не хочу, чтобы ты жила местью. Забудь о дворце и этих предательствах. Найди себе хорошего мужа и живи, радуясь любви, полному дому и детям. Беги. Куда ты там хотела? Пересечь Лидорское море? Уходи, оставь меня, я проживу столько, сколько мне отмерено, но ты еще можешь быть счастливой.

Какая прекрасная перспектива – но разве можно забыть, как прервалась жизнь отца на моих глазах? Как сбежал брат, боясь за свое будущее? Нет, пока император не получит ***свое, я не успокоюсь. Это сейчас у меня мало сил, но, как показало время, расстановка всегда может измениться. Даже на берегах Восточных земель я не оставлю мысль о возмездии.

– Когда‑нибудь, – похлопала ее по руке, – когда‑нибудь.

– Ты совсем меня не слушаешься, – посетовала матушка.

– Прости, – чуть улыбнулась, радуясь ее настроению, – сегодня должен прийти лекарь. Ты же не откажешься?

– Конечно нет, – кивнула та, – пусть он докажет бедовой девице, что я почти здорова.

Если бы все было так.

***

Целитель зашел в дом после обеда. Я понимала, что он пришел по просьбе Алекса, но не противилась.

Постучавшись и сняв уличную обувь, он  отправился мыть руки, чем вызвал мое уважение. В столице так делали все, в провинции – никто, считая, что правила гигиены не распространяются на жителей удаленных городов.