Чёрный ронин

– Неважно, что тебе надо. Те земли не просто так назвали Долиной теней. Всякий, кто туда отправлялся, исчезал раз и навсегда. Поговаривают, что там обитают существа, порождённые самой тьмой. Монстры, что убивают и съедают всех, кто рискнёт к ним сунуться.

– Ага, монстры значит, – она закатила глаза и устало вздохнула. – Слушайте, Хима, мне сейчас не до ваших баек про подкроватных чудищ.

– Ты мне не веришь? Луна, это правда! Монстры там существуют, и только самоубийца отправится в ту долину прямиком в их лапы, или что у них там…

– Хима! Я, конечно, понимаю, что вы суеверный человек, но мне действительно нужно туда. Я была бы вам очень признательна, если вы посоветуете мне проводника. Ведь наверняка есть тот, кто знает туда дорогу? А, Хима?

– Ох, ну что за несносная девчонка!? Ладно, слушай сюда, есть только один человек во всём городе, что сможет тебе помочь. Его зовут Данте Акума, и он капитан пограничной стражи.

– Хорошо, где же мне искать этого Данте?

 

***

 

У капитана с самого утра жутко болела голова. Виной тому была разгульная ночка со своими военными товарищами. И уж точно одной бутылкой вина вчера всё не закончилось. Капитан, и по совместительству высшее должностное лицо городка Сан‑венганзе, Данте Акума пытался привести себя в порядок. Стоя напротив зеркала, он смотрел на отражение своей опухшей и не приятной физиономии. В налитых кровью глазах читалось отвращение к самому себе. Он не брился уже несколько недель. Намочив и обмазав подбородок пеной, он взял острое лезвие и трясущейся от похмелья рукой принялся аккуратно сбривать щетину, как вдруг раздался стук в дверь… Рука дёрнулась и оставила глубокий порез возле шеи. Шипя от злости, капитан схватил полотенце и прижал к ране. Стук не прекращался, он раздражал и вызывал ещё большую мигрень.

Резко распахнув дверь, он тут же оттолкнул бедного стражника. Молодой парень не успел и слова сказать, как капитан сразу начал на него орать:

– Ну и какого чёрта всякие выродки, вроде тебя, долбятся в дверь моего дома?! Ты время видел?! Ещё петухи не запели, а ты уже смеешь меня будить! Назови своё имя и звание, солдат! Я тебя сегодня же разжалоблю!

– Не стоит так кидаться на стражника, капитан Данте. Это я захотел личной встречи с вами.

Стоит сказать, что бурная реакция немного измотала и без того болезненного Данте, потому‑то он сразу и не набросился на неизвестного. Воспалённый разум слегка прояснился, и, протерев сонные глаза, он заметил на крыльце некоего человека в чёрном.

– А ты ещё что за хмырь? – нахмурился капитан. – Я не доверяю незнакомцам, и уж тем более таким, которые скрывают своё лицо. Если хочешь со мной говорить, сними повязку. Сейчас же!

Ронин шагнул чуть ближе и ответил:

– Я этого не сделаю, ибо пока что не желаю вам смерти. Однако вам придётся вести со мной диалог, если хотите, чтобы монстр перестал терроризировать ваш город.

Не сводя с незнакомца взгляда, капитан одним движением оттолкнул молодого стражника, что стоял между ними. Подойдя к ронину чуть ли не вплотную, он впился в него своими кроваво‑жгучими глазами. Данте оглядел его с головы до пят и усмехнулся:

– Кажется, я понял, с кем имею дело. Вот что, ты не первый и не последний, кто мнит себя великим и доблестным героем. Пытаешься проявить себя, но на самом деле ты всего лишь очередной хлыщ, жаждущий славы. Что же, герой, думаешь, сможешь спасти людей в этом городишке от жуткого чудовища?

– Никакой я не герой. Мне плевать на местных людей и славу в том числе. Я убийца, и пришёл сюда лишь с одной единственной целью… – с этими словами непреклонный взгляд ронина как‑то пугающе блеснул.

– Вот как? – капитан расплылся в широкой и довольно‑таки жуткой улыбке. – С этого‑то и надо было начинать…

Командир пограничной стражи привёл его к старому военному складу и отворил ворота. Внутри было сыро, а в воздухе витал смердящий запах чего‑то гнилого. Вдоль стен находились стойки с разнообразным оружие: десятки копей, мечей, луков, стрел, а также сегменты самурайской брони.

– Вот уже больше двадцати лет, с самого основания города, эта тварь не даёт нам покоя! Оно уничтожало целые поля с нашими посевами, истребляла всю дичь и рыбу в местных лесах и реках, но куда более жестоко оно нападало на людей, убивало их и… поедало. В Сан‑венганзе каждый горожанин боится выходить из дома после полуночи. Да и стражники тоже.

Капитан стал нервно расхаживать взад и вперёд, его руки то и дело сжимались в кулаки. Дрожащим от злости голосом он продолжал:

– Мы пробовали убить его абсолютно всем оружием, что пылится здесь. Пытались сжечь его, ставили силки, капканы, рыли ров, и всё без толку. Живучая тварь!

Капитан внезапно успокоился. Ровными и увесистыми шагами он подошёл к пьедесталу, на котором лежали самые разные доспехи воинов. Они все были разорваны на лоскуты, и единственным целым в этой, казалось бы, куче хлама, являлся только шлем. Алый и наполовину покорёженный, с треснувшей маской кабуки в виде злого духа, он лежал в центре этого пьедестала. Впервые за долгое время лицо Данте стало безэмоциональным, однако в иссохших глазах появилась некая печаль. Его рука мягко прикоснулась к этому шлему и еле заметно скользнула по другим изуродованным доспехам, после чего он мрачно произнёс:

– Если бы ты только знал, сколько хороших парней я потерял, пытаясь убить этого монстра.

Капитан отошёл в самый дальний угол склада. В этом месте зловонный запах усиливался стократно, и причиной тому было нечто, лежащее под брезентом. Над огромным кульком серого полотна летал рой мух, и даже Данте испытал дикое отвращение, оказавшись рядом с этим.

– Местные прозвали чудище Кицуне. Если ты и вправду намерен на него охотиться, то, думаю, тебе следует знать, что с тобой может случиться…

С этими словами капитан сдёрнул брезент. На холодном каменном полу лежал изуродованный труп человека. Ронин, который всё это время сохранял отстранённый вид и никак не реагировал на капитана, наконец‑то проявил интерес. Он приблизился к мертвецу. Плоть уже начала разлагаться, тысячи личинок и трупных паразитов копошились в этом теле. Однако ронин снял перчатку и с невозмутимым видом принялся ощупывать и изучать покойника. У него был вспорот живот, разодраны до костей конечности, съедены глаза, вырвано сердце, переломаны почти все рёбра и свёрнута шея. Ронин пришёл к выводу, что у чудовища были внушающие челюсти и довольно острые зубы, в том числе непомерно длинные верхние клыки – четыре по два с каждой стороны. Когти, пожалуй, острее рысьих, хоть и не такие крючковатые. Впрочем, даже это не помогло бедолаге вырваться из его тисков.

Капитан снял с полки меч и протянул его ронину, тот посмотрел на оружие и заметил, что лезвие было перековано и облито каким‑то другим металлом.

– Серебро?