Codex Somnia

– Я здесь, я жду тебя!

Мия устремилась на голос. Она вполне ловко облетала попадавшиеся на пути звёзды, стараясь не потерять связь с маминым голосом. Вскоре впереди показалась ярко‑зеленая звезда. Мия уже точно знала – ей туда! Приблизившись, она поняла, что это вовсе не звезда, а зеленый островок. Посередине стояла мама, рядом с ней отец. Они держались за руки и улыбались. Вдвоем они представляли для Мии источник бесконечного счастья. Мия приземлилась и побежала к ним. Она бежала очень быстро, но родители так и не становились ближе.

«Нет, так не может быть. Я должна до них добежать, я умру, если не обниму их», – повторяла про себя Мия.

Она вспомнила героиню Льюиса Кэрролла, и строчку из книги: «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда‑то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее».

«Дельный совет», – решила Мия и добавила скорости.

И тут же подул встречный ветер, да такой силы, что о продвижении вперед не могло быть и речи. Наоборот, он стал относить Мию назад. Родители оказывались теперь все дальше и дальше, а встречный ветер подхватил, переставшую сопротивляться девушку и понес прочь. «Никогда, никогда, никогда, никогда не сдавайся», – последнее, что услышала Мия перед тем, как проснуться.

Этим утром Мия наконец‑то расплакалась. Она позволила себе рыдать столько, сколько скопилось в ней слёз за всё это время. Так начинался первый день ее тридцать первого путешествия вокруг Солнца.

 

15

 

Татьяна Николаевна затаилась на кухне. Она убавила звук телевизора, и теперь до нее доходили безудержные рыдания любимой внучки. Любая другая бы родительница разволновалась на этот счет, попыталась бы узнать в чем дело, утешить, успокоить и, в конце концов, прекратить эти страдания. А Татьяна Николаевна сидела тихой мышкой и улыбалась, понимая, что у её единственной, драгоценной внученьки начался процесс выздоровления.

«В этом году всё будет иначе, теперь у Миечки обязательно всё будет хорошо, всё непременно наладится. И уходить мне можно будет со спокойной душой, зная, что она теперь не будет одинока», – и, подумав о своей смерти, Татьяна Николаевна тоже расплакалась.

Последние десять лет она неистово желала встретиться со своей дочерью, свято веря в то, что все мы после смерти встречаемся на небесах. Татьяна Николаевна очень тосковала по ней, временами тоска овладевала ею с такой силой, что не спасал даже Храм, в который она ходила ежедневно. Но позволить себе такую роскошь – как прекратить страдания и покинуть этот мир, Татьяна Николаевна не могла. У нее была ответственность за Мию. Сначала она дала себе срок вырастить ее до совершеннолетия, потом до двадцати пяти лет, а потом, глядя, как Мия с возрастом всё больше замыкается, уходит в себя, тяготится обществом, чурается людей, поняла, что переход на тот свет откладывается у нее на неопределенный срок.

«Пожалуй, не буду у нее ничего расспрашивать, захочет – расскажет. А я хотела ее психиатру показать, а он вон, нарыв‑то сам и вскрылся» – бормотала себе под нос Татьяна Николаевна, помешивая манную кашу в кастрюле.

– Доброе утро, бабулечка! – заглядывая в кухню, поприветствовала Мия Татьяну Николаевну.

– Ой, проснулась? А что так рано? Ты вроде сказала, что на три дня отпросилась?

– До чего же ты, ба, врать не умеешь. Я же прекрасно вижу, что ты всё слышала. Да и глаза у меня красные и опухшие.

Бабушка перевела тему разговора:

– Манночку варю тебе, твою любимую! Умывайся, да садись, остынет, холодную есть не вкусно. И чем же ты сегодня займёшься? – наливая жидкую кашу в тарелку, поинтересовалась Татьяна Николаевна.

– Планов нет. Голова совершенно пустая, ни одной мысли в ней ни на этот счет, ни насчет чего‑то другого. А у тебя?

– У меня что… «день сурка». Сейчас в Храм, потом на рынок, потом обед…да что я тебе перечисляю, тебе неинтересно ведь. Ты просто так спросила, верно?

– Совершенно не просто так. Я с тобой поеду, бабуль.

– Куда? На рынок?

– И в церковь.

Бабушка очень подозрительно посмотрела на Мию, не в силах поверить в то, что услышала. Дело в том, что у Миечки, после потери родителей, сложились свои, особые отношения с Богом. Она была на него в страшной обиде. Бабушка на её вопрос: «Бабуль, а где мама с папой?», – в тот день ответила, что мол, их Господь забрал. Маленькая девочка еще долго докучала бабушке с вопросами: «А зачем они ему? Что, разве может так быть, чтобы они были Господу, нужнее, чем их дочери? А где он их держит и когда обратно отдаст?» Боль от расставания с родителями становилась тяжелее день ото дня, потому что бабушка так отвечала на вопросы, что девочка ей не верила. Вот не верила и всё! А потом Мия устала, выбилась из сил из‑за страданий, и спрашивать перестала. Спрашивать перестала, а вопросы остались. И вот сейчас наступил для Мии момент задать их снова, но уже не Татьяне Николаевне…

– Бабулечка, пойду с тобой в храм, мне у священника необходимо узнать кое‑что, – надевая сапоги и шапку, сказала Мия.

Мия шла очень быстро, Татьяна Николаевна еле‑еле поспевала за ней. Но девушка как будто этого не замечала, торопясь как можно быстрее получить ответы на так давно мучившие её вопросы.

– Мия, в самом деле, не иди так быстро. На службу уж верно и так опоздали, чего теперь ты несешься, как угорелая. Стой, дай хоть под руку тебя возьму, скользко, боюсь упасть.

Мия остановилась и позволила Татьяне Николаевне себя догнать.

– Это ж надо, то в церковь пойти тебя уговорить двадцать лет не получалось, а теперь вон, гляди, бежишь туда. Чудны дела твои, Господи!

– Господь сейчас ни при чем, ба – резко заметила Мия.

В храме для Татьяны Николаевны всё было привычно, оттого ей стало вмиг спокойно. Для ее внучки, наоборот – в новинку. Мия сняла с головы шапку и перекрестилась слева направо.

– Фу, ты, Господи прости! – воскликнула бабушка. – Шапку надень обратно, или иди вон там платочек возьми и покрой голову. И креститься ты у меня даже не обучена.

Татьяна Николаевна горестно вздохнула и отошла от внучки, почувствовав, что её присутствие только тяготит девушку.

Мия долго стояла на пороге храма, не решаясь пройти дальше.

У больших икон она заметила высокие подсвечники и подвешенные масляные лампады. От запаха горячего воска и елея у нее немного кружилась голова. Солнечные лучи, проникая через разноцветные витражи купола, заливали храм красным, синим, зеленым и фиолетовым светом и пускали разноцветные зайчики, напоминающие драгоценные камни, по полу, сводам и алтарю.

Немного освоившись, она подошла к бабушке, та стояла около какой‑то иконы и тихонечко молилась.

– Ба, – шепнула ей на ухо Мия, – а где все священники?

–Так я же тебе говорила, что служба закончилась, – так же шепотом ответила ей Татьяна Николаевна.