Codex Somnia

Спустя время, когда они были готовы, когда уже стали опытными исследователями мира снов, когда научились запросто встречаться в любом условленном месте, перемещаться в пространстве сновидений и формировать само пространство по своему желанию, Джинджинг рассказал им о картах сновиденного мира.

К идее зарисовать территорию своих снов приходили люди во все времена. Шаманы, отшельники, индейцы и обитатели каменных джунглей рисовали карты, на которых было весьма много общего. Джингждинг обнаружил несколько таких карт в архиве монастыря даосов. Почти во всех рисунках в центре изображалась Башня. Во снах она могла быть замком, трубой, колокольней, небоскребом – практически любым рукотворным сооружением, доминирующим над остальным пейзажем. К востоку от Башни размещалась зона руин, подземных ходов, заброшенных сооружений. Еще восточнее открывался выход к морю. Западнее Башни – самая обжитая территория, она формировалась сновидящими из воспоминаний о тех местах, в которых они жили или видели в путешествиях. Еще западнее этого района располагались парки и скверы, постепенно переходящие в непроходимый лес. Севернее Башни обычно находились индустриальные районы, а за ними – пустырь с птицами, летное поле, военная база, космопорт – в зависимости от того, в какой сон попадешь. Далеко на севере возвышалась горная гряда. На юге же была бесконечная пустыня.

Зная эти основные ориентиры, всегда можно понять, в какой части мира сна ты оказался. Теперь было грех не воспользоваться полученной информацией. Башня, как Центральный элемент сновидения заинтересовал их больше остальных, и поэтому они решили отправиться на её исследование.

Трое молодых людей не спеша вышли из монастыря и по витиеватой дороге, ведущей неизвестно куда, отправились на ее поиски. Дорога вывела их на большое поле, усыпанное мелким полевым разноцветьем.

– Интересно, может ли всё поле сразу являться точкой стабильности? – обратился к друзьям Мишель.

– Не знаю, – ответил Маркус, – но здесь очень красиво и спокойно.

– Я бы его с удовольствием нарисовал. Волшебное место! – всматриваясь вдаль, восхищенно добавил Элиас.

– И всё же оно нам не подходит, – подытожил Мишель, – идем дальше.

– А в какую сторону? Поле выглядит совершенно бескрайним, – оглядываясь, задал вопрос Маркус.

– Ребята, надо как‑то не так мыслить. Мне кажется, идти вообще никуда не надо, – сказал Элиас, – надо всем представить какое‑то место в Москве, где обычно назначают встречи.

– Около памятника Пушкину, или напротив Большого театра, – начал накидывать идеи Мишель, Патриаршие пруды – место с интересной историей, Красная площадь – вообще сердце города.

– Отлично! Кремль нам подойдет, а там решим. Надеюсь, сейчас оказаться там для нас не станет проблемой? – и Элиас вопросительно посмотрел на Мишеля с Маркусом.

– Ок, встретимся там.

На Красной площади, как всегда, было море народа. Иностранные туристические группы, в основном это были китайцы, казалось, занимали основную часть гостей Кремля. Они дисциплинировано перемещались от одного объекта фотосъемки к другому. Хаотично вели себя как раз семьи с детьми, скорее всего приезжие. Они были совсем не дисциплинированные и плохо организованные. Внутри их, пусть даже и маленького, коллектива то и дело вспыхивали споры куда идти и как идти; дети терялись, жены отставали, делая на каждом шагу селфи, мужчины злились и, вредничая, ускоряли шаг. Было много молодежи, которая беспрестанно ела и безудержно чему‑то веселилась.

– Какой реалистичный сон, – удивленно проговорил Элиас, – может, мы уже не спим?

– Нашел чему удивляться, тебе что, никогда реалистичные сны не снились? – удивился в свою очередь Маркус.

– Здесь точно не может быть ни точки стабильности, ни место нашего сбора, надо искать что‑то поспокойнее – сказал Мишель, и все с ним тут же согласились.

– Кто‑нибудь знает тихий уголок посреди этого мегаполиса? – спросил Маркус.

– Я знаю. Рядом с моим домом, у метро «Красные ворота». Были там? – обратился к друзьям Элиас.

Друзья отрицательно замотали головами.

– Тогда езжайте на метро. Я вас там подожду. Как я понимаю, перенестись в то место, где никогда не был трудно, запросто можно ошибиться.

– Договорились. Встречаемся там.

И Мишель с Маркусом направились в сторону метро.

– Лермонтовский сквер называется. Он небольшой, но встретимся у памятника поэту, крикнул Элиас им вдогонку.

Они махнули ему в ответ в знак согласия.

В сквере была тишина, деревья создавали прохладу. Элиас сидел на лавочке и поедал мороженое, когда к нему присели Мишель и Маркус.

– Смотри‑ка, нашли, не растерялись – показал им большой палец Элиас.

– Уютный скверик! Чувствует ли кто здесь точку стабильности? – спросил Маркус.

– Надо еще посидеть. Так сразу не понять, – ответил Мишель.

– А я вот думаю, что всё это ерунда. Знаете сколько парков, садов, скверов в Москве? – так мы вечность будем нужное место искать, – высказал мысль Маркус.

– Согласен, надо это делать не так, – поддержал его Элиас, нужно за что‑то зацепиться. К примеру, у нас троих должно быть что‑то, что нас связывает… воспоминание, может, какое…

– Точно! Из детства…

– Почему из детства?

– А там самые яркие воспоминания.

– Необязательно, это может быть и яркий сон.

И тут Мишеля осенило:

– Я знаю где это место! По крайней мере, я точно знаю, где его искать!

Друзья посмотрели на Мишеля с удивлением и восторгом одновременно.

– Это место находится на Китай‑городе. Встречаемся сейчас у метро «Китай‑город» – нетерпеливо сказал Мишель и исчез.

Напротив метро они сразу увидели сквер и, не раздумывая, направились туда. Сквер назывался Ильинский, в нем стоял памятник Кириллу и Мефодию.

– Нам туда, – махнув в сторону памятника, – позвал Мишель.

Остановившись около памятника и внимательно его изучив, он сказал:

–А вот и точка.

– Где ты ее увидел?

– Смотрите, эти ребята держат в руках крест, а это не что иное, как пересечение двух прямых. Геометрию изучали? Пересечение двух прямых является точкой.

– Давайте попробуем собираться здесь. И в следующий раз отправимся отсюда на исследование Башни.

На том они в тот раз и договорились. Затем они обнаружили еще несколько таких точек стабильности в Москве, но точка в Ильинском сквере стала их любимой.

 

19