Codex Somnia
Сначала ей действительно снилось, как она собирается на работу. Вот она завтракает, вот одевается, вот идет к автобусной остановке и внимательно смотрит себе под ноги, ища в снегу проездной. И, наконец, тот момент, когда подъезжает автобус и Мия обнаруживает, что проездного нет.
Мия твердо знает, что она сейчас во сне и, стоя в ожидании автобуса, плотно‑плотно закрывает глаза и пытается перенестись в то место, где лежит ее проездной.
Подъезжает автобус, и Мия садится в него. Но в автобусе никого нет, он совершенно пустой, нет даже водителя.
«Ничего страшного, это же сон, а во сне возможно буквально всё. Пусть этот автобус тогда привезет меня в то место, где мой проездной! » – изо всех сил желает она.
Двери открываются, выпуская Мию на улицу.
«Ну, вот и всё! Приехали!», – спускаясь по ступенькам, бормочет Мия. И тут же останавливается.
Вокруг нее не улочка, ведущая к метро, а настоящая Арктика. Льды, белые медведи, тюлени и морские котики.
Автобус исчезает, а на его месте оказывается стая королевских пингвинов.
На небе появляется северное сияние.
«Где‑то я уже видела эту картинку? Она мне знакома! Но где?» – задала себе вопрос Мия.
«Вспоминай, Мия!» – приказала она себе.
Она знает, что это вспомнить крайне важно. Мия присаживается на ледяной выступ и опять плотно закрывает глаза.
Теперь она в детском саду, вокруг за небольшими разноцветными столиками сидят дети, отчего‑то вперемешку с пингвинами. Воспитательница – улыбчивая, добродушная женщина, одета в белый меховой костюм медведя. В руках у нее книжка: «Обитатели льдов».
«Картинка точно из этой книги» – тут же вспоминает Мия.
Дети пропадают, на их месте появляются взрослые мужчины и женщины. Они одеты по моде сороковых годов прошлого столетия. Воспитательница становится мужчиной в красном комбинезоне с треугольным флажком в руке. Мужчина что‑то кричит на французском и отчаянно размахивает руками.
«Владею ли я ситуацией в этом сне? – засомневалась Мия, – похоже, что он крайне неустойчив».
И она опять зажмурилась. Вокруг стал нарастать людской гул, и к нему добавился рев моторов. Теперь Мия обнаружила себя на автомобильных гонках. Перед ней то и дело проносились красные, желтые, черные автомобили разных марок.
Из динамика звучал взволнованный голос комментатора:
«Вот водитель желтый машины лихо входит в поворот трассы, не справляется с управлением и влетает в ограждение, в него врезается следующая машина, и следующая, и следующая…»
Зрительский гул мгновенно стихает, уступив место пронзительной тишине, как будто бы неожиданно выключили звук у телевизора. И только истошный крик Мии разрезает пространство вокруг.
– Деточка, разве можно так кричать? – раздался бабушкин голос, Мия открыла глаза.
– Что опять кошмар снился?
Мия не могла пока понять, кошмар это был или нет, поэтому обратно закрыла глаза и отгородилась от бабушки подушкой.
– Не хочешь рассказывать, так и не надо. А вставать все равно пора.
– Встаю. Дай мне десять минут, ба!
За эти десять минут Мия надеялась досмотреть сон, чтобы понять, чем закончилось дело. Но войти в него обратно у нее так и не получилось.
Мие хотелось побыть одной, поэтому завтракать она не стала, выехала пораньше, купила себе кофе и пошла в уже полюбившийся ей сквер. Лавочки плотно были укрыты тяжелым снегом, поэтому девушка прогуливалась по освещенной дорожке, попивая горячий кофе.
«К чему были эти странные сны, в которых, к тому же, у меня не было возможности действовать по своему усмотрению», – пыталась понять Мия.
«Я сделала запрос, чтобы во сне мне открылось то место, где сейчас находится мой проездной. Мне снилась Арктика, детский сад и автогонка где‑то в Монако. Как связать эти три сна? Пожалуй, только авторалли я могу хоть как‑то объяснить, – продолжала анализировать Мия, – я недавно прочитала книгу, где главный герой известный автогонщик, и сюжет книги крутится там вокруг машин и гонок…точнее, там про любовь, конечно, но на фоне автогонок…и герой в конце книги погибает…».
Размышляя об этом, Миины мысли полностью перешли к воспоминаниям о прочитанном романе.
«В сущности, все написанные великими и не великими писателями книги повествуют о любви и смерти, а остальная жизнь – это лишь декорация», – сделала Мия вывод, выбросила пустой стаканчик в мусорный бак и пошла по направлению к офису.
Сидя за рабочим столом и заполняя таблицы эффективности по внедрению какого‑то проекта, неожиданная догадка ударила в голову Мии, заставляя ее сердце застучать быстрее. Девушка еле дождалась окончания рабочего дня и понеслась домой. Она не зашла в квартиру, а ворвалась в нее, как ураган, как торнадо, как смерч, круша и ломая всё на своём пути.
– Батюшки, – всплеснула руками Татьяна Николаевна еле успев освободить ей проход. – Умалишённая, ты чуть меня с ног не сбила! Куда в комнату в сапогах? Наследишь! Полы ведь теперь ты не моешь. А мне уж тяжело, всё хозяйство на мне.
– Ба, не бубни, – открывая ящик тумбочки, огрызнулась Мия.
– Миечка, что случилось‑то? Может, я помогу?
Но Мия в бабушкиной помощи не нуждалась. Она продолжала открывать и закрывать ящики тумбочки, переворачивая там всё вверх дном. Потом она перешла к ящикам комода, затем к платяному шкафу.
Татьяна Николаевна взирала на всё это безумие с ужасом, пару раз даже перекрестилась, тихо проговорив: «Помилуй, Господи».
– Ба, что ты бормочешь? – задала Мия вопрос, переходя в гостиную.
Татьяна Николаевна последовала за ней.
Теперь гостиная, которая заодно служила и бабушкиной спальней, подверглась Мииному строгому досмотру.
– Совсем, девка, с ума сошла, – сетовала бабушка, глядя на внучку.
– Еще не совсем, ба, но сойду незамедлительно, если не найду.
–Так что ты ищешь‑то? Я, может, знаю, где лежит… – высказала несмелое предположение Татьяна Николаевна.
– Книгу ищу.
– Так, все книги на книжных полках, чего искать.
–Я не убирала ее туда. А ты?
–Погоди, а какую книгу‑то?
– «Жизнь взаймы» Ремарка, я ее недавно читала и положила в тумбочку, а сейчас там ее, естественно, нет.
На слове «естественно» Мия сделала акцент и подозрительно посмотрела на бабушку.
–А, нет, эту не брала. Не видела даже. Не смотри на меня, говорю, не я это. Сама вспоминай, может, дала кому почитать?
