Десант местного значения

Тремя минутами ранее «Скайхоки» накрыли ракетно‑бомбовым ударом КДП 865‑го истребительного полка, заодно превратив в горящие обломки РЛС П‑12, развернутую неподалеку. Сам КДП, расположенный под землей, в защищенном бункере, уцелел. Уцелели и проводные защищенные каналы связи, проложенные в бетонных трубах, на глубине два метра под землей. И сейчас связисты и диспетчерская служба полка срочно восстанавливали управление боем, устанавливая новые радиоантенны и вводя в действие запасную РЛС, развернутую на Второй горке, что по дороге из Елизово в Паратунку. Но пока группа капитана Лысюры осталась без внешнего наведения.

Расчет Лысюры оказался верным. Увидев на темном фоне яркую вспышку старта ракетного двигателя, пилоты обоих «Демонов» занервничали. Саму ракету и самолет, с которого она была пущена, они на этом фоне не могли различить, но она оставляла за собой заметный шлейф светло‑серого дыма, который огромным щупальцем тянулся к ним. И американцы шарахнулись в стороны. Причем не согласованно, один ушел резко вниз, рассчитывая проскочить под ракетой, второй заложил крутой вираж вправо, с небольшим снижением. В принципе, оба решения, по идее, были верными, так как давали возможность обеспечить максимальную угловую скорость смещения самолетов относительно вектора полета ракеты, но в запарке американцы неверно оценили расстояния и скорости сближения до второй четверки МиГов, которой командовал капитан Венедиктов. На оценку ситуации и принятие решения Венедиктову потребовалась всего пара секунд. Решено, он «берет» противника в развороте, Автушко «берет» нижнего. Грех не воспользоваться таким подарком. Оставшаяся пара МиГ‑17ПФ идет дальше, за МиГами капитана Лысюры. Несколько команд, и четверка МиГов разделилась.

Тем временем на эсминце «Мэхан», возглавлявшем ордер охранения десантного конвоя, уже разобрались со странной отметкой на радаре, которая приближалась к ним с юго‑запада. Вернее, это ударная группа начала маневр расхождения и уклонения при входе в зону корабельного ПВО. Еще полминуты понадобилось американцам, чтобы связаться с самолетами воздушного прикрытия и понять, что самолеты эти вот‑вот ввяжутся в бой с противником, вот только противник совсем не тот. Еще минута ушла на то, чтобы в ситуационном центре TF‑72 смогли это осознать. Как раз в это время в центре появился адмирал Холлоуэй. Он сразу понял серьезность происходящего.

– Так, – он начал командовать, обращаясь к дежурному офицеру. – Срочно отправь в квадрат десантного ордера пару «Фантомов» из прикрытия юго‑западного дозора ДРЛО. Замену им готовь из ангаров «Форрестола». Пусть идут максимально быстро. Все истребители, что сидят на палубе в готовности один – туда же. Свяжись с морпехами и настоятельно попроси… – тут адмирал поморщился, командующему авианосной группой просить Корпус о воздушном прикрытии, такое в штабах ему долго будут припоминать, – попроси их идти на прикрытие конвоя максимально быстро. Если даже для этого надо сбросить бомбы на внешних подвесках, пусть сбросят. В конце концов, на десантных транспортах идут подразделения Корпуса. И срочно готовь два, нет, четыре заправщика. Как только палубы очистят истребители, поднимай их и отправляй к этому району.

Тем временем четверка Лысюры уже сблизилась в лобовой атаке с четверкой «Демонов» воздушного охранения конвоя. В трех километрах позади и на километр ниже пара МиГ‑17 отчаянно пыталась успеть к завязке воздушного боя. Командир американской группы уже слышал отчаянные призывы с эсминца «Мэхан», вокруг которого начала свой смертоносный танец ударная группа русских самолетов. Но если он сейчас отвернет, русские МиГи тотчас вцепятся ему в хвост, поставив его самолеты в очень невыгодное положение. Самолет ДРЛО, на прикрытие которого их, собственно, и сдернули из охранения конвоя, улепетывал на север, полого снижаясь, чтобы выжать дополнительные несколько узлов к своей невысокой максимальной скорости. Но на пересечку ему шло еще два «бандита», и, судя по всему, они его накроют через несколько минут. В итоге, мрачно понял флайт‑лейтенант, они купились на хитрую комбинацию русских и не смогут теперь защитить никого. Уберечь бы свою шкуру. Четыре американских и четыре советских машины сошлись на встречных курсах. МиГи не стреляли, а вот американцы молотили из всех стволов. Пилоты МиГов бросали свои машины из стороны в стороны, в который раз матеря конструкторов, благодаря которым на модификации МиГ‑19ПМ не осталось ни одной пушки. В бескрайнем небе неожиданно стало очень тесно от пушечных трасс, и ведущий второй советской пары наткнулся на одну из них. МиГ, еще секунду назад бывший быстрой серебристой машиной, превратился в комок горящего металла, беспорядочно закувыркавшийся вниз. Но радостные крики американцев, поздравлявших друг друга с удачным попаданием, быстро смолкли; едва проскочив мимо тройки оставшихся МиГ‑19, они увидели еще два идущих навстречу самолета. Русские шли ниже, задрав носы и интенсивно набирая высоту.

– Высоту не снижать, проходим над ними, не ввязываясь в догфайт! Они не стреляют в переднюю полусферу, значит, это ракетные «Фармеры». Когда пройдем над ними, по моей команде, правый разворот без снижения, с увеличением тяги, чтобы не терять энергию. И снова выходим «бандитам» в лобовую, строй не ломать и не уходить, у них преимущество в скорости, все равно догонят и собьют! – азартно кричал командир американской четверки своим пилотам, пытаясь донести до них свой рисунок боя. Оставаться на высоте, не терять энергию и все время встречать угрозу в лобовой атаке, только так можно эффективно противостоять противнику с ракетным вооружением, если он имеет превосходство в скорости, но не имеет пушек.

Но не успел он закончить свою фразу, как носы МиГов, смутно видимых на фоне еще темного моря, расцветились вспышками выстрелов. Флайт‑лейтенант ошибся, решив, что вся шестерка русских состоит из однотипных самолетов. И за эту ошибку расплатился его ведомый, получив два 23‑миллиметровых снаряда в плоскость правого крыла. Один снаряд начисто оторвал законцовку крыла, второй, разорвавшись рядом с пилоном № 4, на котором висела ракета «Спарроу» AIM‑7C, проделав в крыле дыру в полметра, изрешетил и пилон, и ракету. Масла в огонь добавил пробитый несколькими осколками двигатель ракеты, он сначала задымил, а потом и вовсе загорелся. Кувыркнувшись один раз вокруг своей оси, «Демон» все‑таки удержался в полете. Пилот сбросил поврежденную ракету и выровнял машину. Дымя и снижаясь, поврежденный американец начал тянуть до внезапно ставшей такой далекой и труднодостижимой палубы. Ведомый МиГ‑17 было дернулся вдогонку за подранком, но увидевший это боковым зрением Лысюра, чья тройка МиГов уже была в боевом развороте, прокричал в микрофон:

– Триста пятый, преследование запрещаю!

И в самом деле, если они будут кидаться на добивание поврежденных самолетов, другие истребители могут прорваться к ударной группе. А истребителей у американцев, как у дурака махорки, полных три палубы. Но движение русского МиГа в сторону своего поврежденного ведомого не осталось незамеченным и командиром американцев. Только выводы он сделал из этого совсем противоположные. Выделив вторую пару для сопровождения подбитого пилота, флайт‑лейтенант сам решительно развернулся со снижением на пару МиГ‑17. Капитан Лысюра, увидев эту ситуацию, довольно усмехнулся. Все шло по плану, более того, некоторые действия американцев отлично укладывались в его рамки. Сейчас надо оглядеться, если других самолетов противника нет, тогда он своей тройкой поможет нижней паре быстро разделаться с этим отчаянным американцем. А вот если есть… Словно подтверждая его опасения, в наушниках прорезался голос руководителя полета:

– Сто первый, я вышка, к тебе гости: группа целей от шести до двенадцати в квадрате 33–40, дальность 55, высота 10, скорость 900, курс 180. Вторая группа: две цели в квадрате 29–46, дальность 90, высота 14, скорость 2000, курс 155.