Детский мир. Книга вторая. Воины на крайний случай

Вылез, а в шахте – мертвая тишина. Решился я пойти посмотреть, почему так. Третий день ведь еще не истек, должна работа вовсю кипеть. До шахтного ствола прошел – везде пусто. Нет людей. Тогда я во второй орт свернул и в обратную сторону пошел – его забои проверить. И там никого. Только в самом дальнем штреке нашел я то, чего раньше там не было – стену из затвердевшей каменной пены, закрывавшую проход. А внизу из нее труба торчала, тряпкой заткнутая. Я едва эту тряпку вынул, как из трубы синий дым потек. У меня тут же дыхание перехватило и кашель начался. Я тряпку обратно воткнул и быстрей ушел оттуда. Всё мне стало ясно – замуровали эти гады всех моих товарищей и газом их отравили.

– Да как же так можно? – возмущенно воскликнул Тим.

– Им можно. Усмирители – это не люди. Официально зовутся Корпус стражей стабильности, а на самом деле давно уже секта религиозная. Эмблема у них – голова волка. Животное такое земное. Злое, свирепое. И они такие же. Себя волчьими называют, потомками какого‑то небесного волка – бога ихнего. А тех, кого усмиряют – скотом или дичью. Не людьми. Люди для них – только Наилучшие. И то лишь потому, что деньги им дают, нанимают для усмирений. Вот так‑то…

– И что дальше было? – спросила Аня.

– Дальше? Дальше я подумал: если с осужденными покончили, то и охранникам возле шахты делать нечего. Поднялся на поверхность. Точно – никого. И бронеботов усмирителей тоже нет. Но что самое главное – баржа запертой оказалась. Все Наилучшие и охранники улетели с усмирителями. Я единственный, кто на планете остался.

– Как же Вы дальше один жили? – спросил Тим.

– А как вы во Время Шестерых жили? Так и я. Рыбу ловил, ягоды и коренья собирал, научился вон, – Сэм кивнул на стеллаж у стены, – из меда напиток варить.

– Из чего? – не понял Тим.

– Из меда. Пчелы его из цветочного нектара делают.

– Пчелы? – снова не понял Тим. – Но они же на Земле. И не мед делают, а людей насмерть жалят.

Сэм с жалостью взглянул на Тима и поморщился.

– Ладно, как вы называете тех больших летающих насекомых, что на лугу южнее Города живут? У них еще гнезда розовые и круглые, – Сэм снова кивнул на стеллаж. – Вроде моих кувшинов. Вы их видели, когда… – он замялся и заметно смутился. – В общем… видели… наверно… Так как называете?

– Большие нацветницы, – ответила Аня. – Раньше мы их зуделками называли.

– Вот они мед и делают. А я уже из него – это чудесное питье.

Сэм посмотрел в свою кружку так, словно там лежал для него дорогой подарок, отпил из нее несколько больших глотков и с улыбкой повторил:

– Просто чудесное.

Он тяжело вздохнул.

– И время то было чудесное. От людей скрываться не надо, а с местной живностью рядом жить я научился… Но через год снова прибыл корабль. Теперь уже не с каторжниками, а с колонистами. Видно, рабский труд не приносил Компании желаемой прибыли и выгодней оказалось создать полноценную колонию с семьями. Началось строительство Города и пришлось мне из лагерного барака, где я до этого жил, убираться куда подальше и искать новое жилище. Да еще успеть его до темноты найти, пока ночные хищники на охоту не вышли.

– Вы его нашли? – спросила Аня.

– Я его сделал. Термитник изнутри выскреб.

– Что выскребли? – не понял Тим.

– Термитник, – ответил Сэм и, увидев растерянность Тима, поспешил разъяснить непонятное мальчику слово: – В нем насекомые раньше жили. Красный холмик в мертвом лесу.

– В мертвом лесу?

– Ну да. Там деревья мертвые – черные, с паутиной.

– А, так это Жуткие заросли, – догадался Тим. – Знаю. У меня там укрытие было. В таком же тер‑мит… Откуда Вы такие названия непонятные берете: мед, тер‑мит‑ник?

– Откуда беру? Из прошлой жизни. А у вас, значит, это Жуткие заросли? – Сэм вздохнул и помрачнел. – Ладно, можно и так… Вот в этих зарослях в красном холмике я и жил первое время. Вернее сказать, ютился – тесно там, ноги едва вытянешь. А потом выяснилось, что в старой шахте работы не будет – люди новую шахту копают. Я из любопытства пошел поглядеть и на этот шурф наткнулся. В нем поселился. Место хорошее – в лесу, где никто не ходит, ручей рядом.

 

 

Конец ознакомительного фрагмента