Детский мир. Книга вторая. Воины на крайний случай

– Ладно, подождем, – пробурчал Рэм, скептически нахмурив брови.

Минуты три оба молчали, напряженно глядя на темный экран.

– А если Аделия права, – заговорил Рэм, – и мы в самом деле без взрослых не справимся?

– Зачем о плохом думать? – сказал Эрик.

Рэм со злостью стукнул кулаком по подлокотнику.

– Мрак забери эту гипнолепсию! Как все радовались, когда из Хранилища вышли. И вот те на.

– Тебе сколько тогда было?

– Девять.

– А мне тринадцать с половиной. На полгода бы старше был и сейчас тоже спал бы где ни попадя. Иногда сонливость и на меня накатывает.

– Справляешься?

– Более‑менее.

Эрик взглянул на свой тайм‑браслет.

– Что‑то долго Аделия с зампредом говорит.

– Может и тебе со своим замом‑один всё обмозговать?

– Да, пожалуй, стоит, – согласился Эрик. – Вдруг что успеет посоветовать, пока не на сне.

Он потыкал в клавиатуру, из динамика пульта зачастили короткие гудки. Эрик нажал «сброс вызова» и недовольно поморщился.

– А эвакуировать куда будут? – спросил Рэм.

– Секрет.

– Тоже мне секрет. Ясно, что в шахту. Только в какую: старую или новую?

– Ну, ты… – Эрик поперхнулся от удивления. – Что‑то слишком умный для своих двенадцати… А может мы пещеры в Высоких горах нашли?

– Для восьми тысяч человек? Ври кому другому.

– Капец! Вот где разведаналитик пропадает.

– А переносить стражи будут? Могут не успеть.

– Это почему?

– Столько народу зараз на улицах. Взрослые разволнуются, загипнолят, придется их нести. А это время.

– Не загипнолят, если всё по плану сделаем.

Эрик нажал на клавиатуре повтор вызова. После двух длинных гудков из динамика послышался заглушаемый гулом двигателей голос:

– Заместитель‑два командира обороны. Слушаю. Первый в гипноле.

– Вадим, прет, это Эрик.

– Итепрет. Ничего себе новость – корабли Альянса.

– Откуда знаешь? – удивился Эрик.

– Мэтт только что сказал. Я всего на минуту вышел, прихожу – мой первый замер, мобик на полу, из него Мэтт меня зовет. Прикинь, его зампред тоже ушел в гипнол, как только Дели ему позвонила. Во жесть, все первые на сне! Мы что, сами будем план «Гости» выполнять?

– Плохо слышно. Ты в ротаплане что ли?

– Ага, с новой сменой в Соленую пустошь летим.

– А чего это вы с ними? Вы же оборонщики.

– Лизун возле промысла объявился. Отогнать хотим, пока на рабочих не напал.

– Ясно. Вот что, скажи новой смене про корабли прямо сейчас, чтобы на сон в ротоплане ушли. А прилетишь, старую смену в грузовой отсек пригласи, как бы на совещание, а то их таскать придется, если снаружи скажешь. И сразу же возвращайся. Кроме тебя еще дети на борту есть?

– Малой один, пилот замены.

– Придется вам вдвоем справляться. Добытую соль не бери, и так с перегрузом полетите.

– Да это понятно. Что потом?

– Жду тебя в Арсенале, там всё обсудим. Удачи.

Эрик нажал кнопку отключения. На пульте тут же запищал зуммер вызова. Оживший экран показал уже другое лицо Председателя‑два Высшего Совета Балии – сосредоточенное и решительное.

– Эрик, начинаем действовать по плану «Гости», – твердым голосом сказала Аделия. – Без взрослых.

 

Задания на лето

 

Наблюдать за всем из скоростного катера не то же самое, что из ротаплана. Во‑первых, высота. На ротаплане выше двух километров летать опасно, а на катере можно подняться почти до границы космоса. Но даже в пяти километрах от земли горизонт уже раздвигается настолько, что за проливом можно разглядеть Гнутые острова, а на востоке видны все вершины Высоких гор.

Во‑вторых, у катера скорость раза в три больше. И если смотреть вперед, дух захватывает от стремительно летящих навстречу облаков. А когда вместо них перед глазами вдруг вырастают горные кручи, то становится даже страшно.

– Выше, выше! – вскрикнула Ива. – Мы же врежемся!

Зуб, сидевший в кресле пилота, снисходительно улыбнулся.

– Успокойся, это только так кажется. Мы над перевалом пойдем, между вершин.

– Ты бы всё же сбавил скорость. Для общего спокойствия, – попросил Скип из соседнего кресла.

– Ладно, – согласился Зуб, и катер полетел медленней.

Вместе с ним в кабине находились и остальные ребята из той шестерки, что три года назад спасла тысячи людей, обреченных на гибель из‑за сбоя в программе роботов‑полицейских.

Год, когда они жили в пещере, скрываясь от обезумевших машин, в летописи Балии назвали Временем Шестерых. А день спасения людей стал Днем освобождения. Освобождения не только от власти роботов‑стражей, но и от власти Наилучших. Они стали обычными членами общества и, хоть и негодуя втайне, всё же вынуждены были с этим смириться. А колонией с той поры руководил Высший Совет, избираемый всем ее взрослым населением. И не только взрослым.

Годовой гиперсон в Хранилище сказался негативно на всех, кому в момент засыпания было больше четырнадцати лет. Вскоре после пробуждения у них появилась гипнолепсия – они могли внезапно заснуть даже днем. Даже стоя или на ходу. Обычно всего на несколько минут, но иногда их сон мог длиться и несколько часов. Чаще всего это случалось от сильного волнения.

И на время такого сна многие дети уже с двенадцати лет заменяли их на особо важных рабочих местах. А раз работали они как взрослые, то и участвовать в выборах как взрослые тоже могли. И даже избирались на временную замену по выборным должностям.